Орудие богов - Талбот Мэнди

– Это не я знаю, где клад, – забеспокоился жрец. – Я только знаю того, кто знает.

– Уж не Гангадхара ли знает?

Брамин опять улыбнулся. Эмиссар, в конце концов, не такой уж опасный противник. Глаза Сэмсона выдали его разочарование.

– За половину сокровищницы я скажу вам, кто знает. И вы сможете завладеть этим человеком. Тогда…

– Это незаконно. По какому праву я мог бы арестовать человека только потому, что кто-то другой бездоказательно утверждает, будто ему известно, где сокровищница?

– Ну, возможно, не арестовать. Но вы могли бы защитить. Гангадхара что-то подозревает. Он может прибегнуть к яду… к пыткам… Может этого человека упрятать… к…

Он осекся, потому что глаза Сэмсона опять выдали его волнение. Он понял! В эту минуту он знал столько же, сколько брамин!

– Чепуха! – фыркнул он. – Гангадхара ответил бы мне за беззаконие.

Брамин чуть напрягся, но продолжал:

– Есть опасность. Если магараджа завладеет всеми деньгами, в Раджпутане не будет мира. Я бы не стал уступать то, что принадлежит браминам, но, если вы не согласитесь, я приму чуть меньше половины.

Сэмсону нужно было подумать, и он поспешил закончить беседу, даже не пытаясь выглядеть вежливым.

– Если вы мне принесете определенные сведения, – произнес он с расстановкой, – и на их основании мое правительство завладеет сиалпурской сокровищницей, я письменно пообещаю вам пять процентов ее для фондов браминов Джинендры.

Верховный брамин Джинендры высвободил свою тушу из кожаного кресла и начал формальное прощание. Сэмсон указал ему на дверь и закрыл ее, предоставив Сите Раму оказать гостю честь и одеть его в коридоре.

– Целую ноги! – сказал помощник. – Благослови меня, отец! Целую ноги!

Брамин благословил его.

– Я могу что-нибудь сделать, о святейший?

Идя, а точнее перекатываясь к ожидающей его коляске, запряженной волами, брамин на миг задержался, поглядел на Ситу Рама глазами питона, созерцающего пищу, и ответил:

– Передай этой женщине от меня: если у нее есть план действий, она должна быстро приступить к его выполнению. Скажи ей, что Сэмсон сагиб сам гоняется за сокровищем, что он пригласил меня помочь и разделить его со мной. Пусть скорее даст мне знать.

– Что за сокровище? – невинно спросил Сита Рам.

– Неважно, – ответил брамин. – Скажи ей, что я велел. Те, кто повинуются и не задают глупых вопросов, после получают награду.

В офисе Сэмсон сидел в приподнятом настроении, вытирая лоб и прикрывая бумагу промокашкой, чтобы пот с его запястий не растворял чернила. Вечер был трудный, но он видел свой путь – блестящую карьеру, которая приведет его к вершинам вечного официального признания. Теперь жара так не раздражала. Слуга у опахала заснул, но Сэмсон не озаботился тем, чтобы его разбудить.

А возле тайного отверстия бабу Сита Рам наблюдал, как он пишет – писем десять, он рвал каждое из них по очереди, пока, наконец, не остался доволен последним. Запечатал это письмо и написал в верхнем левом углу две маленькие буквы.

– Сита Рам! – закричал Сэмсон после того.

Бабу подождал, пока он позовет трижды, в доказательство того, как плохо слышно через плотно закрытую дверь.

– Вы звали, сэр?

– Хватит переписывать, Сита Рам. Хочу попросить о небольшом одолжении.

– Все, что угодно, сагиб! Рад услужить вашей чести!

– Ты знаешь Тома Трайпа – инструктора гвардии магараджи?

– Да, сагиб.

– Можешь его найти?

– Сегодня ночью, сагиб?

– Да, сегодня ночью.

– Сагиб, ночью он обычно пьян в доску! Но я могу его найти.

– Пожалуйста, сделай это. И отдай ему это письмо. Скажи, что оно от меня. Он знает, что с ним сделать. О, и еще, Сита Рам…

– Да, сагиб?

– Ты получишь от меня дополнительную плату за сегодняшнюю сверхурочную работу.

– Благодарю, сагиб. Вы так добры и великодушны!

– И еще… Сита Рам…

– Да, сагиб?

– Не болтай ничего. Под этим я подразумеваю – ничего. Придерживай язык!

– Конечно, сагиб. Горжусь вашим доверием.

– Что ты делаешь с корзиной для бумаг?

– Собираюсь вынести, сагиб.

– Уборщица вынесет утром.

– Я всегда осмотрителен, сагиб. Осмотрительность – лучшая часть секретности! Всегда лучше сжечь выброшенные бумаги до того, как настанет утро.

– Ты совершенно прав. Спасибо, Сита Рам. Да, сожги бумаги!

И Сита Рам, сложив вместе обрывки, получил представление о том, что написано в письме, которое он нес. Костер на дороге был прекрасен и порадовал его эстетическое чувство, но тайные сведения его будоражили. Он переправился через реку и очень поздно ночью отыскал Тома Трайпа, трезвого, как стеклышко, который разъезжал верхом возле дома Блейна. Сита Рам вручил письмо и получил рупию за то, что собака Тома перепугала его до смерти. При виде письма Том выругался, но это уже была проблема Тома, а что в том письме – он и не догадывался.

На рассвете Сита Рам, заспанный, как сова, подошел к своему дому. Он протянул руку к двери, но чья-то чужая рука дотронулась до него сзади.

– Ты меня знаешь? – спросил голос незнакомца.

– Макхум Дасс! Я тебе ничего не должен!

– Лжец! У тебя мой документ на право владения домом! Отдай его, не то позову констебля!

– У меня? Твой документ? Ничего не знаю. Какой еще документ?

Макхум Дасс отказал себе в удовольствии поугрожать дальше:

– Смотри. Вот письмо. Прочти – и отдай мне мой документ!

– A-а. Тогда дело другое, – протянул Сита Рам, пряча в карман письмо Ясмини. – Подожди, я его принесу.

Через две минуты он вернулся с пергаментом, уложенным в жестяную трубочку.

– Разве я не получу компенсацию? – спросил Сита Рам. – Разве я не нашел эту бумагу и не сохранил ее? Где же награда?

– Компенсацию! – зарычал Макхум Дасс. – Ты не в тюрьме – вот тебе компенсация! В следующий раз, когда найдешь мою собственность, принеси ее мне, не то констеблю будет работенка!

– Пес! – огрызнулся бабу ему вслед. – Пес-ростовщик! Погоди – еще увидишь!