Вороная - Анна Рыжак

Он махнул ей поношенной шапкой, потом накинул ее на седовласую голову и тихо поплелся в сторону деревянных домиков. Зоя же наломала веток вербы с пушистыми серыми зайчиками и отправилась к своему дому на улице Мира.

«Как, должно быть, тяжело потерять близкого друга», — думала она, глядя на букет из веточек.

Зоя зашла в дом и поставила вербы в банку с водой. На втором этаже слышался шорох. В ее комнате! Она быстро взлетела по лестнице и через открытую дверь увидела, что мать держит Потапыча в руках и осматривает обстановку в детской, будто что-то ищет.

Глава 17. Встретимся ли снова?

Тобольск, 1918 г.

Софье пришлось многое пережить за эти несколько недель. Сначала охрана пристрелила гимназиста, который Бог знает зачем залез на дерево возле губернаторского дома. А в Вербное воскресенье солдаты схватили епископа и куда-то увели после окончания крестного хода. Софья как раз стояла возле окна с чашечкой чая и наблюдала, как священнослужители несут иконы, украшенные драгоценными камнями, сверкающими на весеннем солнце. Воздух наполняло сладкоголосое пение «Тебя, Бога, хвалим». В тот день ей стоило большого труда удержать в руках блюдце и чашку от пережитого потрясения. Почему-то она сразу подумала о Николае. Баронесса надеялась, что он не был причастен к аресту епископа Гермогена, и в целом, не мучает тех, кто беззащитен, кто не может дать сдачи.

Вчера комиссар Родионов распорядился, чтобы заключенные собирали вещи. Прошло две недели, а это значит, их ожидал долгий путь из Тобольска в Екатеринбург. Совет больше не хотел откладывать воссоединение Августейших Узников в уральском городе.

— Ты уже уложила свои вещи? — спросила Софья графиню Гендрикову, бросив в чемодан последний платок.

— Да, — кивнула она. — И помогла собраться Великим Княжнам.

— Я так рада, что Алексею стало лучше, — Софья застегивала ремешки чемодана. — Он весел, как и прежде. Болтает и шутит без умолку как обычный подросток!

— Мисс Матер поедет с нами?

— Боюсь, что нет, — лицо Софьи помрачнело. — Вчера доставили записку из дома купца Плотникова. Одна из женщин написала, что моя компаньонка приболела, у нее горячка. Возможно, это тиф. Я потом вернусь за ней, когда мы уладим дела с детьми.

В косяк открытой двери постучал князь Долгоруков, они обернулись.

— Дамы, — он поклонился. — Сегодня утром заходил комиссар Родионов, предупредил, что к Тобольску уже следует пароход «Русь». Прибудет на причал завтра утром. Проследуем на нем до Тюмени, где пересядем на поезд до Екатеринбурга.

— Уже завтра утром?! Надо торопиться! — схватилась за щеки графиня.

***

В доме губернатора творилось настоящее столпотворение. Накануне отъезда слуги собирали вещи, так как по приказу Родионова все, что было в двух особняках, надо было погрузить на судно.

В день отъезда, одетые в простые дорожные платья серого цвета, Великие Княжны вышли во дворик дома и, наслаждаясь солнечными лучами, ожидали, когда все чемоданы и кульки будут загружены в телеги. Они то перешептывались и смеялись, то играли со своими маленькими комнатными собачками. Баронесса и графиня тоже вышли на улицу, они стояли рядом с девушками, наблюдая, как матрос Нагорный несет Цесаревича к возку.

— Тот солдат всегда на тебя так заинтересованно смотрит, — шепнула Настенька подруге.

— Пусть, — уголки губ баронессы слегка приподнялись.

Софья на мгновение поймала взгляд Николая, который стоял чуть поодаль и неотрывно наблюдал за ней. Сердце сжалось от тоски. Баронесса улыбнулась ему. Казалось, что даже этого ему было достаточно — она не считала его ничтожеством, которое держало их взаперти.

— Ты научила его читать? Я видела, как ты писала для него алфавит.

— Да, сделала доброе дело. Мне было несложно, — щеки Софьи вспыхнули, и она опустила взгляд.

— …как-то неприятно на душе сегодня, — призналась графиня, рассматривая серую землю под ботинками. — Будто положили огромный камень на грудь, так тяжело дышать.

Софья пожала плечами.

— Все, что нам остается, это надеяться на лучшее.

На крыльце послышались шаги. Лакей Трупп и камердинер Волков несли последние собранные в доме пожитки, повар Харитонов волок за собой огромную кастрюлю, которую его заставили забрать солдаты.

— Это последнее, — крикнул комиссару кто-то из солдат. — Остальное имущество уже отвезли и загрузили на пароход. Дом пуст!

— Принято! — сказал Родионов. — Всем занять свои места в повозках! Живо! Да пошевеливайтесь!

Лошади с телегами и возками двинулись к причалу. На обочинах стояли тоболяки и молча провожали детей Царя и их свиту. Кто-то пришел поглазеть из любопытства, а кто-то из жалости.

***

Теплоход покачивался на волнах и гудел, оповещая о скором отбытии. Великие Княжны уже стояли на палубе и прощались с городом, пленившим их последние несколько месяцев. Рядом с ними облокотилась на перила графиня Гендрикова, она задумчиво смотрела на блики солнца в волнах Иртыша. Софья присоединилась к ним, после того как уложила свой чемодан в каюте. Она подошла к Настеньке и посмотрела на белокаменный кремль на вершине холма, купающийся в лучах весеннего солнца.

— У меня тоже нехорошее предчувствие, — шепнула Софья ей на ухо.

Графиня согласно ей кивнула в ответ.

Солдаты загружали на борт вещи невиданной красоты — картины, ковры и даже карету с лошадьми, принадлежащую епископу. Софья предположила, что все это было наворовано в городе.

— Это не наши вещи, скажите им, чтобы перестали их заносить на борт! — крикнула кому-то Великая Княжна Ольга.

— Они Вас не послушают, ведь мы же заключенные, мы обязаны молчать, — шепнула ей подошедшая Софья.

Баронесса скользнула взглядом по строю солдат, что сопровождал их на набережную, и увидела Николая. Перед тем, как свита и слуги зашли на пароход, он успел вложить ей в руку небольшой букетик ландышей. И сейчас она поднесла ароматные цветы к носу, улыбнувшись ему на прощание. Он смотрел на нее, как человек смотрит на звезды в небе: они красивые и притягательные, но до них никогда не добраться и не дотронуться. Софья была для него недостижимой.

«Встретимся ли мы снова?» — подумала она. — «Если да, то что тогда?..»

Пароход загудел, и заключенных начали разгонять по каютам. Она еще раз оглянулась на него, Николай поймал ее взгляд, а потом смешался с толпой солдат на берегу.

— Часовым встать у каждой каюты и у туалетов! — кричал Хохряков сквозь гул моторов. — Двери держать открытыми днем и ночью! Разговаривать только по-русски! Всем понятно?

Пароход отчаливал под колокольный звон белоснежного Софийско-Успенского собора на холме. Тобольск прощался с Царской Семьей. Навсегда.

Глава 18. На татарском празднике

Тобольск, 1975

— Мама, что ты делаешь? — спросила Зоя, положив футляр со скрипкой на кровать.

— Выбираю,