Мафия с подоконника - Ирина Лейк

— А ну-ка, прекратите! — рявкнул на них кактус Кирилл. — Хватит говорить всем гадости! И давать советы, о которых вас никто не просит! Мы отлично жили без вас!

— И результаты, как говорится, не заставили себя ждать, — Алоэ состроил грустную гримасу. — Тут даже не букет, а целый ботанический сад самых различных заболеваний. Как хорошо, что мы от них всех помогаем!

— Мы ничем не болеем! — завопили все сразу.

— Отсутствие явных симптомов ещё не говорит о том, что вы не болеете. Мы — специалисты, нам виднее! А вам с вашим лишним весом вообще вредно так волноваться, — Каланхоэ повернулся к кактусу Кириллу. — Того и гляди — хлоп.

— Что ещё за «хлоп»? — кактус Кирилл совершенно обалдел от такого хамства.

— Хлоп — и всё! — весело улыбнулись Алоэ-Каланхоэи запели: — «Тот, кто в ширину растё-о-о-т… от ожирения помрёт! Мы поможем похудеть и триста лет не помереть!»

— Правильно не «похудеть», а «похудать», — сказал Алоэ. — Там в магазине на бумажке рядом с нами было написано: «Полезно для „похудания“».

— Точно! — кивнул Каланхоэ, и они тут же снова пропели: — «Мы поможем похуда-ать и триста лет не помира-ать!»

— А может, всё-таки «похудеть»? — сказал Алоэ, и они с Каланхоэ нахмурились.

— Так, ну всё, хватит! — заорал кактус Кирилл. — Не желаю больше вас слышать. Ни слова! Ни про «похудеть», ни про «похудать»! Дайте нам уже всем поспать! И скажите спасибо, что вам вообще разрешили тут остаться! А будете нам надоедать, мы пожалуемся Юре, и он вас вышвырнет! В форточку.

— Мания величия, — прошептал Алоэ, и Каланхоэ быстро кивнул ему в ответ, но больше они ничего не сказали, состроив невинные физиономии.

— Сейчас объявляю тихий час до рассвета, — сказал кактус Кирилл. — Нет, пожалуй, давайте поспим подольше, пока Юра не уйдёт на занятия. Всем нужно прийти в себя после этого балагана. А потом не забудьте: у нас сегодня важное собрание, присутствовать всем обязательно! — Тут он повернулся к Алоэ и Каланхоэ и добавил: — Новеньких я на собрание не приглашаю. Обойдёмся как-нибудь своими силами.

Все разбрелись по своим местам и снова заснули. Только агенты Алоэ и Каланхоэ спать, разумеется, даже не собирались. Они взобрались на комод и стали наблюдать за мирно спящим Юрой.

— Не чихает, — расстроенно констатировал Алоэ через некоторое время.

— И даже не кашляет, — сказал Каланхоэ.

— И не храпит, — вздохнул Алоэ.

— О! Почесал ухо! Почесал ухо!

— Ура! Вдруг всё-таки чесотка! Вот нам повезло! Ух, мы его вылечим!

Они просияли и на некоторое время затихли.

— Ну и почему он больше не чешется? — спросил Алоэ.

— Не знаю, — вздохнул Каланхоэ.

— И не чихает.

— И не кашляет…

— Хоть бы зубами поскрипел…

— Или прошёлся бы во сне…

— Неужели эти все… — Каланхоэ обвёл взглядом комнату, — неужели эти местные зелёные правы? И он на самом деле ничем не болеет?

— Да ладно тебе, так не бывает, — отмахнулся от него Алоэ.

— Ну а вдруг? Вдруг они правы? — не умолкал Каланхоэ. — Что же нам тогда делать? Они-то не хотят, чтобы мы лечили их. Да и вообще, наше призвание — лечить человека. Служить человеку!

— И человек мне этот нравится! Смотри, как мило подложил ладошку под щёку!

— Да, отличный подшефный человек нам попался… — вздохнул с довольным видом Каланхоэ.

— А знаешь, что? — вдруг подпрыгнул Алоэ.

— Что? — Каланхоэ сделал огромные глаза.

— Мы всё равно должны его вылечить, правильно?

— Правильно!

— А если он не болеет, то что?

— То что?

— То мы должны сделать так, чтобы он заболел!

— Точно!

— Здорового же нам не вылечить?

— Ага!

— Значит, мы его сначала заболеем, то есть придумаем, как бы сделать так, чтобы он заболел, а потом…

— Мы его вылечим! — радостно подхватил Каланхоэ, и они ударили по рукам. То есть, конечно, по листикам. Хотя Каланхоэ и не очень любил это делать, потому что листья у Алоэ были с колючками.

Но как следует обдумать план, как бы заставить Юру поскорее заболеть, парочке лекарственных авантюристов не удалось. Как и обещал, кактус Кирилл организовал очень важное общее собрание. Все собрались у подоконника, на котором восседал сам Кирилл, вот только Алоэ с Каланхоэ устроились чуть подальше и спрятались за шторой, чтобы их не было видно, зато им оттуда было прекрасно слышно.

— Итак, мои верные герои! — начал кактус Кирилл. — Как мы уже обсудили на прошлом стихийном собрании…

— Стихийном — это когда шёл сильный дождь с градом, или когда гиацинт Василий рвался почитать нам свои стихи? — уточнила лиана Диана.

— Стихийном — это значит внезапном! — строго сказал ей кактус Кирилл, а Розалия Львовна тихо шепнула:

— Это когда Юрина мама нам всем тут… как бы это поприличней сказать… кашпо начистила! Ну, ты помнишь? Мы ещё потом кино смотрели.

— Так вот! — продолжал кактус Кирилл. — На прошлом собрании мы единогласно осознали и постановили, что больше не будем терпеть человеческий произвол, и поэтому как можно скорее должны отправить в Мировое ботаническое общество манифест с нашими требованиями, а в сети «Листограм» распространить призывы к революции.

В этот момент Алоэ и Каланхоэ за шторой испуганно переглянулись. А кактус Кирилл продолжил:

— Предлагаю перейти к активным действиям прямо сейчас. Хвощ Плющ и плющ Хвощ проберутся к Юриному компьютеру. Жорж поможет им его открыть. Если не получится, Валентин и Вениамин будут на подхвате!

— Мы тут! — откликнулась фикусы.

— Пароль от Юриной почты мы знаем уже давно: «Ботаника — главная наука в мире» в одно слово без пробелов. Лиана Диана будет печатать, а я буду диктовать. Потом поставим подписи и отправим. Без промедлений!

— А не лучше ли перестраховаться и отправить ещё и гонца? — спросил лимон Филимон. — Дело всё-таки серьёзное.

— Да кто ж сейчас согласится? — всплеснула листьями китайская роза Розалия Львовна. — На улице-то уже вон — осень и заморозки. Рановато, конечно, в этом году холода наступили. Если бы мы хоть иногда бывали на улице, то ещё ничего — были бы привычные, закалённые. А так — пиши пропало, замёрзнет наш гонец! Вон, сегодня какой ветрюган на улице! Так и стучит по окнам.

— И как вы вообще себе это представляете? — сказала сверху лиана Диана. — Кто-то из наших поедет один в трамвае? Его же мигом высадят.

— Может, и не мигом, может, до метро доберётся, — задумчиво сказал нарцисс Борис. — Но только если кто-то совсем незаметный. Я не подойду, — и он с довольным видом посмотрел на себя в зеркало в двери Юриного