Баллантайн - Уилбур Смит

В правой руке Лобенгула держал ритуальное копье с древком из красного дерева, символ королевской власти. Когда он поднял игрушечное копьецо, отряды вскочили на ноги: на холмах, словно экзотические смертоносные цветы, поднялись длинные щиты – те самые щиты, которые дали название племени.

– Байете! – загремело приветствие королю, оглушительное, как зимний прибой, разбивающийся о скалы. – Байете, Лобенгула, сын Мзиликази!

Наступившая после громового приветствия тишина давила, но Лобенгула медленно шагал вдоль рядов. В его глазах светилось невыразимое горе отца, знающего, что сыновья идут на смерть. Наступил тот самый час, которого он с ужасом ждал с первого дня, когда взял в руки церемониальное копье. Как ни пытайся убежать от судьбы, она все равно настигнет.

Лобенгула поднял копье, указывая на восток, и зычным голосом произнес:

– Враг, который идет на нас, похож на леопарда в загоне для коз, на белых термитов, грызущих столбы хижины. – Король потряс копьем. – Он не остановится, пока не сотрет нас с лица земли.

Стоявшие плотными рядами воины зарычали и напряглись, точно охотничьи собаки, рвущиеся с поводка. Лобенгула остановился в центре собравшихся импи и сбросил с правого плеча накидку из шкуры леопарда. Медленно повернувшись на восток, где за далеким горизонтом готовился к выступлению отряд Джеймсона, король вытянул руку, приняв классическую стойку метателя копья. По рядам воинов пронесся шелест: десять тысяч легких одновременно втянули воздух и задержали дыхание.

С душераздирающим криком человека, раздавленного железным колесом судьбы, Лобенгула бросил ритуальное копье на восток. Крик подхватили десять тысяч глоток.

– Й-и-е! Й-и-е! – заревели воины, пронзая воздух широкими лезвиями ассегаев, протыкая насквозь невидимого врага.

Сомкнув щиты, матабеле разбились на отряды, построившись в колонну. Возглавляемые индунами, воины с яростной гордостью маршировали мимо короля, высоко подпрыгивая и размахивая ассегаями. Лобенгула отсалютовал своим импи: Имбези, Иньяти, Ингубу и, наконец, Изимвукузане. «Кроты, роющие под горой» высоко держали красные щиты, а впереди приплясывал и подскакивал Базо, Топор.

По извилистому ущелью колонна вышла на травянистую равнину. Еще долго после того, как последний воин исчез из виду, в раскаленном воздухе слышалось отдаленное пение.

С королем осталась небольшая группа индун и телохранителей, они ждали внизу, у ворот крааля.

Лобенгула стоял в одиночестве на опустевшем склоне. Он больше не выглядел гордым властителем: чудовищно раздутое тело сгорбилось, как у древнего больного старика, глаза блестели от невыплаканных слез. Король не шевелясь смотрел на восток, прислушиваясь к затихающим звукам пения.

Наконец он вздохнул, встряхнулся и захромал на искалеченных ногах. С трудом нагнувшись, чтобы поднять ритуальное копье, Лобенгула вдруг помедлил: лезвие символа королевской власти разломилось пополам. Подняв осколки, он зажал их в руке, потом повернулся и медленно зашаркал вниз по склону Холма Вождей.

Высоко над лагерем на слегка искривленном деревянном шесте поднимался флаг компании. Все утро он безжизненно висел в одуряюще-жарком воздухе, но когда дозор пересекал открытую местность над берегом реки, случайный порыв ветра развернул полотнище – флаг хлопнул, словно привлекая к себе внимание, на секунду полностью вытянулся и снова сник.

Ральф Баллантайн, ехавший во главе дозора, повернулся к отцу.

– А на флаге-то сразу видно, что к чему.

Поверх крестов святого Георгия, Андрея и Патрика, составляющих британский флаг, выделялась эмблема компании: лев, обращенный анфас, держал в лапе слоновий бивень; внизу надпись «Б.Ю.А.К.» – Британская южно-африканская компания.

– На первом плане слуги компании, а королева отодвинута назад.

– Ральф, мерзкий циник, – Зуга едва удержался от улыбки, – неужели ты хочешь сказать, что в компании есть хотя бы один человек, который ставит личные интересы выше славы империи?

– Как можно! – фыркнул Ральф. – Кстати, папа, на сколько участков ты купил права? На тридцать или на тридцать пять? Я уже счет потерял.

– Ральф, я всю жизнь стремился к этой мечте. И теперь она воплощается у нас на глазах. Я всего лишь получаю свою честно заработанную награду.

Лагерь расположился четким квадратом в трехстах ярдах от крутого берега реки Шангани, в центре высушенной солнцем глинистой котловины, плоской и пустынной, как теннисный корт. Глина потрескалась на неровные плитки с загибающимися вверх краями, которые похрустывали под ногами лошадей.

Зуга вел дозорных обратно в лагерь после двухдневной вылазки на другой берег реки. Он с удовольствием убедился, что за время их отсутствия Сент-Джон последовал его совету: кустарник вокруг котловины был вырублен, чтобы не мешал стрелять. Теперь, прежде чем добраться до фургонов, нападающим придется преодолеть триста ярдов открытой местности – под злобными взглядами маленьких циклопов по имени «максим».

Подъехав к лагерю, дозорные высвободили колеса одного фургона и оттащили его в сторонку, открывая проход. Сержант в мундире компании отсалютовал проходившему мимо Зуге:

– Сэр, генерал Сент-Джон передает вам привет и просит немедленно зайти к нему.

– Вам не помешает промочить горло, – сказал Мунго Сент-Джон, бросив взгляд на густую пыль, покрывавшую бороду Зуги, и темные пятна пота на рубашке. Зуга поблагодарил сдержанным кивком и плеснул в стаканчик из бутылки, которая прижимала край разложенной на столе карты.

– Отряды матабеле в полной боевой готовности. – Он умолк, дожидаясь, пока виски смоет забившую горло пыль. – Большинство я узнал: Иньяти Ганданга, Инсукамини Манонды… – Зуга сыпал именами индун и названиями их отрядов, поглядывая на записи в своем блокноте. – У нас была стычка с «Кротами», пришлось отстреливаться и удирать, но нам удалось добраться до реки Бембези, а уж потом мы повернули обратно.

– Баллантайн, да где же они, эти отряды? – чуть ли не капризно спросил Джеймсон. – Черт побери, старина, мы отошли от «Айрон-Майн-Хилл» на семьдесят миль и до сих пор ни одного матабеле в глаза не видели!

– Доктор, мы окружены со всех сторон. Тысяча воинов, если не больше, прячутся в зарослях прямо за рекой. Судя по обнаруженным следам, как минимум два отряда зашли нам в тыл. Скорее всего они залегли в холмах и глаз не спускают с лагеря.

– Мы должны заставить их ввязаться в бой! – расстроился Джеймсон. – Каждый день промедления обходится держателям акций в кругленькую сумму!

– Здесь они нападать не станут: лагерь хорошо укреплен и стоит на открытом месте.

– А где станут?

– Матабеле придерживаются тактики