Баллантайн - Уилбур Смит

Танасе шла на звук радостных криков и детского смеха. Она осторожно пробиралась вдоль берега реки, прикрываясь стеной тростника с пушистыми метелками на верхушках. Перед ней открылась зеленая заводь между белоснежными берегами. На белом песке стояли рядком большие черные кувшины из глины – горлышки заткнуты пучками листьев, чтобы вода не расплескалась по дороге.

Девчонки, посланные за водой, наполнили кувшины, но не устояли перед соблазном искупаться в прохладной зеленоватой воде: скинув юбочки, они с криками резвились в заводи. У самых старших уже набухли бутончики грудей. Одна девочка заметила прячущуюся в тростнике незнакомку и закричала, предупреждая подруг.

Танасе схватила самую младшую – нерасторопную девчушку, которая не успела скрыться в зарослях. Прижав к себе извивающееся черное тельце, мокрое после купания, Танасе гладила вопящего от ужаса и отчаянно отбивающегося ребенка и ласково уговаривала, пока пленница не затихла.

– Я человек, а не злой дух, – прошептала Танасе. – Не бойся, малышка.

Через полчаса девочка весело щебетала и, держа Танасе за руку, показывала дорогу.

Матери гурьбой высыпали из пещер и столпились вокруг незнакомки.

– Правда ли, что были две ужасные битвы? – спрашивали они.

– Мы слышали, что импи разбиты у Шангани, а потом оставшихся перерезали, словно скот, на берегах Бембези.

– Наши мужья и сыновья мертвы… Пожалуйста, скажи нам, что это не так! – умоляли женщины.

– Говорят, король сбежал из королевского крааля, теперь мы дети, оставшиеся без отца. Правда ли это? Скажи нам, правда ли это?

– Я ничего не знаю, – ответила Танасе. – Я пришла за новостями, а не принесла их. Может ли кто-то сказать мне, где найти Джубу, старшую жену Ганданга, брата короля?

Они показали за холмы. Танасе пошла дальше и обнаружила еще одну группу женщин, которые прятались в густых зарослях. Здесь дети не смеялись и не играли: ручки и ножки у них высохли, как прутики, зато животы раздулись.

– Нам нечего есть, – сказала одна из женщин. – Скоро начнется голод.

Они направили девушку дальше на север.

Спотыкаясь, Танасе продолжала расспросы и поиски, стараясь не видеть агонию побежденного народа. Из дымного сумрака очередной пещеры навстречу поднялась смутно знакомая фигура.

– Танасе! Девочка моя, доченька!

Только тогда Танасе ее узнала: обширные телеса стаяли с костей, когда-то пышные груди пустыми мешками свисали на живот.

– Джуба! – вскрикнула Танасе, бросаясь в ее объятия. Прошло немало времени, прежде чем она выговорила сквозь рыдания: – Матушка, знаешь ли ты, где Базо?

Джуба мягко отстранила девушку, заглядывая ей в лицо. Увидев невыразимое горе в глазах Джубы, Танасе в ужасе закричала:

– Нет! Он не умер!

– Пойдем, доченька, – прошептала Джуба и повела ее сквозь проход в каменной стене.

Вторую пещеру освещал горящий фитилек в плошке с маслом. В ноздри ударила кладбищенская вонь разложения и гниющей плоти. На носилках у дальней стены лежал обтянутый кожей скелет – от него исходил невыносимый запах смерти.

Танасе со страхом опустилась на колени возле носилок и подняла связку листьев с одной из вонючих ран.

– Он жив! – прошептала она. – Базо жив!

– Пока еще жив, – кивнула Джуба. – Ганданг и «кроты», которых не убили пули белых, принесли моего сына на щите. Они умоляли меня спасти Базо – но разве кто-то может его спасти?

– Он не умрет! – яростно заявила Танасе. – Я не позволю ему умереть!

Наклонившись над изможденным телом, она прижалась губами к лихорадочно горящей коже.

– Я не позволю тебе умереть! – прошептала Танасе.

На пустынных склонах Холмов Вождей не паслось ни единой коровы – все стада давно угнали подальше, чтобы спасти от захватчиков. В небе не кружили ни стервятники, ни вороны: «максимы» устроили птицам пышное пиршество в двадцати пяти милях к востоку от брода через Бембези.

В королевском краале Булавайо почти никого не осталось. На женской половине стояла тишина: ни детского плача, ни пения девушек, ни ворчания старух – все попрятались в волшебных холмах Матопо.

В бараках боевых отрядов тоже пусто: две тысячи погибли на Шангани, еще три – на Бембези, и не перечесть тех, кто уполз прочь, чтобы умереть, как звери, в пещерах и густых зарослях.

Выжившие рассеялись: одни ушли в холмы, к женщинам и детям, другие попрятались кто куда, растерянные и отчаявшиеся.

Из всех импи матабеле не пострадал только один – Иньяти. Индуна Ганданг, единокровный брат короля, сумел противостоять безумию, заставившему остальных вождей бросить своих воинов в атаку на пулеметы. Теперь Ганданг во главе Иньяти остановился в холмах к северу от королевского крааля в ожидании приказов короля.

Во всем Булавайо осталась лишь небольшая группа людей, двадцать шесть из них – белые, мужчины и женщины: торговцы, искатели концессий, находившиеся в краале, когда Джеймсон вышел из «Айрон-Майн-Хилл». Здесь же были и Кодрингтоны: Клинтон, Робин и близнецы. Лобенгула приказал белым оставаться под его защитой, пока импи сражаются. Теперь он созвал всех гостей в загон для коз на прощальную аудиенцию.

Перед двумя новенькими кирпичными домиками, которые построили на месте огромной хижины, стояли четыре королевских фургона, запряженные быками. В них нашлось место немногочисленным приближенным Лобенгулы: двум из старших жен, четырем престарелым индунам, десятку рабов и слуг.

Сам Лобенгула сидел на козлах переднего фургона, нагруженного королевскими сокровищами: сотня больших слоновьих бивней, закупоренные горшки неотшлифованных алмазов, холщовые мешочки с трафаретными надписями «Стандард Банк Лтд», полные золота, выплаченного за четыре года Британской южно-африканской компанией в соответствии с условиями концессии, – четыре тысячи соверенов, меньше соверена за каждого погибшего воина.

Лобенгула посмотрел на собравшихся вокруг фургона белых. За несколько коротких недель – с тех пор, как бросил церемониальное копье на Холмах Вождей, – король превратился в старика. Горе и отчаяние прорезали глубокие морщины вокруг рта и близоруких слезящихся глаз. Волосы побелели, тело раздулось, потеряв форму.

– Белые люди, передайте вашей королеве, что Лобенгула сдержал слово: ни одному из вас не причинили вреда, – задыхаясь, выговорил он. – Дакетела и его солдаты будут здесь завтра. Если вы пойдете по дороге на восток, то встретитесь с ними еще до заката. – Лобенгула замолчал, переводя дух. – Идите. Мне больше нечего вам сказать.