Северная война - Андрей Бондаренко

— Как только отгремели взрывы гранат, западный и восточный батальоны, дав ползунам две минуты на отход, начинают прицельно палить из пушек по строениям и домам мызы. Первый залп — зажигательными гранатами, второй — картечными. Далее — так и чередовать… После десятого залпа стрельбу временно прекратить! После этого в атаку бросается Дикий полк, бешено и старательно визжа…

— Уж так будем визжать, батька, что шведы сдохнут от страха! — пообещал непосредственный и искренний Исмаил Оглы.

— Верю! — скупо и одобрительно усмехнулся Егор и поднял вверх руку, призывая всех к полной тишине. — Шведы в панике отступают к югу, на лед Аи. Здесь их встречает пушечный и ружейный огонь батальонов Федора Голицына. Дикий полк разворачивается и отходит на север. Снова начинают работать пушки восточного и западного батальонов… Дали по десять полновесных залпов и замолчали. Снова в атаку идет Дикий полк… Федор!

— Слушаю, господин генерал-майор! — дисциплинированно откликнулся Голицын.

— Как только поймешь, что достигнута полная и безоговорочная виктория, тут же даешь пушкарям команду: дать залп гранатами с китайской начинкой… Всем остальным: увидали в небе «потешные огни», все — бой окончен, общий и окончательный отход! Встречаемся на этом же месте, делаем краткий привал, перевязываем раненых, единой колонной дружно отходим на Псков… Да, здесь сегодня надо будет оставить с десяток пожилых и хилых солдат: пусть готовят горячую пищу — к возвращению боевых частей. И сестры милосердные пусть тоже здесь прохлаждаются, незачем их тащить с собой — в кровавую мясорубку…

Когда совещание было закончено, а все офицеры и сотники отправились поднимать свои подразделения на дневной марш, Федор Голицын озабоченно спросил:

— А ты-то, Александр Данилович, где будешь?

— Сперва пойду с восточным батальоном, а потом — уже перед самым рассветом — отъеду с башкирами Федонина на тот высокий холм, где стоит кирха. Осмотрюсь там немного, вдруг и интересное чего там сыщется…

Егор подозвал к себе Федонина — командира трех башкиро-татарских конных сотен, поинтересовался:

— А ты, любезный, в каком звании воинском состоишь-то у нас?

— Сотник я, батька генерал! — невозмутимо ответил башкир.

— Вот какой приказ тебе будет, сотник! Со мной оставишь пятьдесят своих всадников. С остальными ночью пойдешь вот сюда, — Егор пальцем указал на карту, где был изображен перекресток двух дорог, спросил строго: — Найдешь это место?

— Где на этой бумаге солнце восходит? — раздумчиво спросил Федонин.

Егор показал.

Подумав с минуту, башкир уверенно кивнул головой:

— Найду, батька генерал! Ведь эта дорога — идет от нашей мызы? А по той другой — можно доехать до самого города Юрьева?

— Верно!

— Что мы там должны свершить?

Егор объяснил — максимально доходчиво:

— Первым делом, спрячьтесь тщательно — со всех сторон от перекрестка. В лесу, например, в придорожных кустах… Если там нет деревьев и кустов, то заройтесь в снег. Ну, не мне тебя учить! Спрятались и ждете, пока на дороге — на той, что идет от мызы, — не появится нужная карета… Понимаешь, нужна не любая карета, а та, которую будут сопровождать шведские драгуны. Причем тех драгун должно быть не менее двух десятков… Так вот, всех этих драгун необходимо перебить безжалостно, а тех, кого найдете в самой карете, надо взять в плен, не ранив и не покалечив при этом. Понимаешь меня, сотник?

— Понимаю, батька генерал! Все выполню! — меланхолично и беззаботно пообещал башкир…