Тайные тропы - Георгий Брянцев

— Если такой порядок, то зачем его нарушать.

— Значит, можно, коль нарушаю, — произнес Изволин и, вынув из-под кровати поношенные ночные туфли, спрятал радиограмму в задок одного из них, под отстающую подкладку.

Позвав жену, Денис Макарович обвернул туфли в газету и попросил отнести их... Куда — она, видимо, знала.

Изволин и Ожогин остались одни. Игорька не было с утра. Он вместе с другими участниками группы Изволина все еще вел наблюдение за квартирой Юргенса, ожидая появления в городе бежавшего от партизан Зюкина.

— Только бы появился, — говорил Денис Макарович, — уж здесь от нас не уйдет. Но думается мне, что напрасно мы его ждем. Времени много прошло, да и немцам рассказывать, обо всем не захочет. Тоже, поди, страшновато, не поверят.

— Хорошо, если так.

— Ну, а глядеть будем. Вас же с Андреем попрошу поочередно дежурить под домом. Видишь, «большая земля» просит.

Никита Родионович согласился. Он знал, что у Дениса Макаровича было мало людей, владеющих немецким языком.

На крыльце Ожогина поджидала Варвара Карповна. Он любезно поздоровался с ней, но она грустно посмотрела на него и ничего не ответила.

— Я провожу вас немного, — сказала она тихо и взяла Никиту Родионовича под руку. — Вы совсем забыли меня...

Некоторое время они шли молча, потом Варвара Карповна спросила:

— Вы обещали дать мне совет... Помните?

— Помню, конечно, — ответил Ожогин.

— Он мне нужен... Я все больше и больше боюсь. — Варвара Карповна потерла лоб.

— А как дела с Родэ? — поинтересовался Ожогин.

— Все так же... или нет... хуже... Мне приходится унижаться. Если я перестану быть нужной ему, я пропала. Кажется, дни мои сочтены. Я много думала... Я готова удушить его собственными руками.

— Это лучший выход, — прервал ее Ожогин, — тогда мы с вами вольны поступать, как хотим.

— Но...

— Что «но»? Что вам мешает сделать это? Ведь вы бываете с ним наедине?

— Я просто не смогу... боюсь. У меня не хватит сил... мне надо помочь...

— Хорошо. Я помогу, — твердо сказал Никита Родионович.

— Нет, нет... только не вы. Кто угодно, но не вы. За вас я боюсь больше, чем за себя.

— Ну что ж... Я найду человека, который вам поможет. Согласны?

— Да... Пусть кто-то третий, — ответила Трясучкина.

— Прошу об одном — предупредите меня заранее о встрече с Родэ.

— Понятно, — тихо произнесла Варвара Карповна.

— Он приходит домой поздно?

— Очень поздно и только тогда, когда приглашает меня; обычно он не ночует дома.

— Ходит один?

— Он не ходит, а ездит на машине. Ну, я пойду... — Она задержала руку Ожогина в своей и спросила: — А если я как-нибудь приду к вам в гости?

— Ну и не застанете меня дома. Ведь я с десяти вечера до двух ночи на работе...

— Я приду в два. У меня ночной пропуск.

Ожогин не ожидал такой решительности от Варвары Карповны и помешкал с ответом.

— Я полагаю, что поступать так будет неразумно. Хочу вас видеть своей гостьей в любое время, но при одном условии — когда не будет...

— Не будет его, — закончила Трясучкина.

— Только так.

Варвара Карповна вздохнула.

Дома в спальне Никита Родионович нашел записку, оставленную Андреем. Грязнов писал, что сегодня занятий у Кибица не будет, он куда-то выехал на два дня. В десять часов их ждет Зорг.

До десяти оставался еще целый час. Никита Родионович решил пройтись по городу. Встреча и разговор с Трясучкиной вызвали мысли, в которых надо было разобраться. Правильно ли он ведет себя по отношению к этой женщине? Она зла на Родэ, ненавидит и боится его. Она поняла, что в Германию ее не возьмут, она никому не нужна, ее ждет гибель. Она ищет пути и средства, чтобы оправдаться перед советским народом. Этим можно объяснить ее поведение. И хорошо, если именно эти причины руководят Варварой Карповной. Тогда Ожогин и его друзья не ошиблись. Тогда оправдана некоторая поспешность Никиты Родионовича в разговоре о Родэ.

Насчет того, как поступить с Трясучкиной, он не был согласен с Тризной. И не потому, что у него возникли к ней какие-то чувства. Нет. Она еще может пригодиться как переводчик гестапо, как человек, очень много знающий. Ожогин хорошо запомнил слова, сказанные как-то Иннокентием Степановичем Кривовязом: «Легко врага уничтожить — труднее заставить его работать на нас». Так думает не только Ожогин, но и Изволин. Но вот Тризна и Грязнов другого мнения. И они неправы. В этом Никита Родионович твердо убежден.

Занятый своими мыслями, он незаметно добрел до центральной улицы и свернул на Садовую. Вдруг его кто-то окликнул. Ожогин обернулся, но никого не заметил, и пошел дальше. Снова окрик. Голос раздался с противоположной стороны улицы. Никита Родионович остановился. К нему шла женщина.

— У вас плохой слух, господин Ожогин...

Теперь Никита Родионович узнал Клару Зорг.

— Здравствуйте, — проговорил он. — Не расслышал сразу...

— Вы к мужу?

— Да.

— Пойдемте вместе. Я решила немного прогуляться.

На Кларе были длинное котиковое пальто, фетровые валенки, белые, из горностая, шапочка и муфта. Она пошла рядом с Никитой Родионовичем.

— Вы торопитесь?

— Не особенно. У меня еще есть время.

— Тогда идите тише, иначе я за вами не успею.

Ожогин замедлил шаг.

— Вы, я вижу, кавалер не из вежливых, даже не пытаетесь взять даму под руку, — снова заговорила Клара.

— Я вообще плохой кавалер и не гожусь для этой роли, — попробовал оправдаться Ожогин.

— Придется взяться за ваше воспитание. Муж пусть учит одному, а я — другому. Не возражаете?

— Нет.

— Давайте вашу руку. Вот так. Не бойтесь.

— Удобно ли? — спросил Никита Родионович.

— Вы, оказывается, еще и трусишка? Такой большой и трусишка, — Клара сдержанно рассмеялась. — Я вас не пойму. Вы или стыдливы, или скромны. Вы когда-нибудь влюблялись?

— Нет, — твердо ответил Ожогин.

— Никогда?

— Никогда.

— Гм... — буркнула Клара и умолкла. Но через минуту тихо, вкрадчиво спросила: — А я вам нравлюсь?

— Сегодня вы очень интересны, — неудачно ответил Никита Родионович.

— А не сегодня?

— А обычно вы еще интересней, — отшутился Ожогин.

— Спасибо за комплимент. Я бы его не получила, если бы сама не напросилась. Значит, вы не влюблялись, а если так, то вы лишены главного, без чего мужчине нельзя и на свете жить. Вы лишены чувственности. Вы неполноценный мужчина...