Птица солнца - Уилбур Смит

– Ты себя убиваешь, – бранил я его, точно надоедливая супруга. Он легко сжал мне руку и рассмеялся.

– У тебя рука ослабла, партнер.

– А стоило ли браться? Чем ты занимался?

– Роскошным проектом, Бен! Грандиозным! Медь и железо, Юго-Западная Африка, район реки Гунене, крупное месторождение руды с низким содержанием меди и высоким – железа. В целом – настоящее сокровище. – Усталость из его голоса исчезла. – Я разложил этих японских ублюдков на столе и высек. Чтобы получить металлы, они финансируют строительство глубоководной гавани и железной дороги. Это обойдется им в сто пятьдесят миллионов. – Он разволновался, бледные щеки порозовели. – Строительство, конечно, будет вести одна из моих компаний. – Он заговорщицки приложил палец к губам, и я рассмеялся. В таком настроении он мне особенно нравится. – Будем строить обогатительную фабрику и… – Он стал подробно объяснять свой замысел, смеясь и сжимая мне руку при каждом упоминании о тех пунктах сделки, по которым ему удалось победить.

– А что это тебе даст? – спросил я наконец, и он взглянул на меня, слегка сбитый с толку.

– Ты имеешь в виду деньги?

– Конечно! А что еще?

– Дьявол, Бен. Я уже объяснял. Деньги не самое главное. Дело не в деньгах, а в экспорте и занятости, в открытии новых источников ресурсов, будущем строительстве, в реализации потенциала нашей страны и… и…

– И еще в том, чтобы выбить дух из соперников, – предположил я.

Он снова рассмеялся.

– Ты слишком проницателен, Бен. Ты прав, и это тоже. Сама игра, а не счет.

– Видел последний выпуск журнала «Тайм»? – спросил я, зная, что это заденет его.

– Ради бога, Бен!

– Твое имя – в списке тридцати богатейших людей мира.

– Ублюдки! – мрачно сказал он. – Теперь все удвоят цены. Почему они не занимаются своими делами и не дают мне заниматься моими?

– Убивая себя?

– Ты прав, Бен. Я действительно устал и беру неделю отпуска. Целую неделю каникул.

– Замечательно, – усмехнулся я, – каникулы с твоими УМЛ, которые каждые полчаса приезжают на совещания, а все остальное время ты будешь вести переговоры по радио.

– Забудь об этом, – он улыбнулся. – Я собираюсь смыться и взять тебя с собой.

– Как это, Ло?

– Расскажу позже. – Он не стал отвечать на вопрос, потому что мы приблизились к развилке проселочной дороги, и я машинально затормозил, собираясь повернуть к домам.

– Прямо, Бен, – сказал Лорен. – Я хочу в пещеру. Я мечтал об этом неделями. – Голос его стал мягким и задумчивым. – Когда за столом переговоров мне приходилось туго, я вспоминал о мире и спокойствии этого места. Кажется, что… – он замолк и кашлянул в замешательстве.

Лорен не часто так говорит.

Салли работала у задней стены пещеры – розовая шелковая блуза, оливково-зеленые брюки, волосы распущены и блестят. Когда она пошла навстречу Лорену, я с легким удивлением отметил, что она впервые за много недель накрасила губы.

Салли сразу заметила его усталый вид, и в ее глазах появилась озабоченность, хотя она ничего не сказала. Небрежно, почти бесцеремонно поздоровавшись, она сразу вернулась к работе. А Лорен немедленно отправился к портрету белого царя. Я пошел с ним, и мы некоторое время молча рассматривали странную фигуру. Наконец Лорен заговорил:

– Тебе не кажется, что он хочет нам что-то сказать, Бен?

Странный вопрос для Лорена, но я ответил серьезно, ведь и спросил Лорен вполне серьезно.

– Нет, Ло, не кажется.

– Что-то в нем есть, – убежденно сказал Лорен. – Что-то ты… мы не заметили. Ключ к этому месту, к тайне пещеры.

– Ну, Ло, можно… – начал я, но он не слушал. Салли оставила свой мольберт и подошла к нам. Сев рядом с Лореном, она внимательно взглянула ему в лицо.

– Меня не покидает это чувство, Бен. Помнишь шахту в пустыне Опустошения? Мои геологи давали отрицательную оценку, но я чуял другое. Помнишь?

Я кивнул. Пустыня Опустошения давала теперь двадцать тысяч каратов алмазов в месяц.

– Что-то здесь есть. Я в этом уверен. Но что? – Он повернулся и посмотрел на меня так, будто я что-то скрывал от него. – Где это, Бен? Пол, стены, крыша?

– Бассейн, – сказал я.

– Хорошо, начнем с бассейна, – согласился он.

– Слишком глубоко, Ло. Никакой ныряльщик…

– А что ты знаешь о нырянии? – спросил он.

– Я нырял несколько раз.

– Ради бога, Бен! – резко перебил он. – Когда мне нужна операция на сердце, я отправляюсь к Крису Барнарду, а не к местному коновалу. Кто лучший ныряльщик в мире?

– Наверное, Кусто.

– Прекрасно. Мои люди свяжутся с ним. С бассейном ясно. Теперь пол. – Иметь дело с Лореном все равно что попасть в ураган. К исходу часа он наметил грандиозную схему тщательных исследований пещеры, потом обычным тоном предложил: – Ну что ж, Бен, отправляйся в лагерь. Хочу час побыть здесь в одиночестве.

Мне не хотелось лишаться его общества, но я сразу поднялся.

– Идем, Сал? – спросил я. Ведь Лорен хотел остаться один.

– Бен, я как раз в середине…

– Ничего, Бен, – сказал Лорен, – она мне не помешает.

И я оставил их в пещере.

Гостевой дом был давно готов, но я пошел туда, чтобы присмотреть за выгрузкой багажа Лорена. Я заметил, что кто-то нарезал диких лилий, растущих под утесами, и поставил букет в пивной кружке у постели. Я хотел поблагодарить матабеле, назначенного нашим поваром и дворецким, за этот небольшой, но приятный сюрприз. Цветы смягчали унылость дома.

Проверив, все ли нормально действует в доме Лорена, я отправился в большое бунгало и убедился, что в холодильнике вдоволь льда и холодной воды. Потом распечатал свежую бутылку «Глен Грант»: мы с Лореном оба питаем слабость к этому божественному напитку. Пока я занимался бутылкой, с раскопок вернулись Рал и Лесли, я слышал, как они прошли в соседний кабинет. Я не собрался подслушивать, но перегородки здесь тонкие, как бумага.

Рал рявкал, как рассерженный зверь, а Лесли пищала.

– Ты чудовище! – задыхаясь, воскликнула она; ясно было, что к ней применялось физическое воздействие. – Кто-нибудь увидит!

– Но то, что я собираюсь делать ночью, никто не увидит, – объявил Рал.

– Тише! – попыталась унять его Лесли, но тщетно.

– Пять недель. Я думал, он никогда не приедет. Я сходил с ума.

– О Ралли Далли, дорогой, – прошептала Лесли.

Я покраснел. Тихо поставил бутылку и выбрался из комнаты. Я отчасти недоумевал, почему прибытие Лорена – ясно ведь, что речь шла о нем, – внесло такое улучшение в физическую близость Рала и Лесли, и завидовал им: у меня таких надежд не было.