Счастливчик - Войцех Жукровский

— Может, через коммутатор? — посоветовал Моленда.

— Попробую, — ответил директор, злясь на себя за то, что сам до этого не додумался. — Коммутатор? Попрошу с секретариатом первого.

Он подождал минуту.

— Прошу меня немедленно соединить с первым. Да, немедленно.

Через секунду он услышал хорошо знакомый голос. Директор вздохнул с облегчением.

— Я говорю с фабрики. Нужны пенообразующие вещества. Они есть на аэродроме. Но там не могут их выдать без разрешения начальства. Нужна ваша помощь. Да.

Директор слушал, легонько постукивая пальцами по столу.

— Понимаю. Хорошо. Есть.

Он положил трубку и снова вздохнул.

— Ну и что? — потерял терпение Моленда. — Говорите же!

— Помощь будет. Нашей фабрикой сейчас занимаются самые высокие инстанции. Командование военного округа сделает все необходимое, чтобы нам помочь.

— А пена? — спросил Калямита.

— Обещал. Сообщит, когда вопрос будет решен.

— Черт побери! — рявкнул главный инженер. — Времени совсем нет.

— Ведь я же сказал, что он сразу займется этим делом. Пена будет, ясно? — Голос директора звучал гораздо увереннее, чем раньше. — Что вы предлагаете, Моленда?

— Мы должны получить пену немедленно. Майор, поговорите с ними еще раз, нужно их поторопить. Если только они не хотят приехать на наши похороны.

«Теперь понятно, — подумал директор, — он настроен не только против меня. Это ясно, не только…» Ему стало неприятно, что в такую минуту он думает о собственных проблемах. Но, борясь со слабостью, директор одновременно чувствовал, что эти мысли приносят ему большое облегчение. «Да, он не только против меня, конечно же, конечно…»

— Первый просил, чтобы мы лично ему докладывали обо всем. Каждый час. Помните об этом, инженер Моленда.

— Это должны делать вы. Вы ведь директор.

— Хорошо, но вы мне будете готовить сведения. Лучше всего в письменном виде.

— В письменном? — удивился Моленда. Ему показалось, что он ослышался. — В письменном? Сейчас?

— Времени жалко, — вмешался майор. Он потер висок. — Где уж тут бумаги писать.

— Согласен. — Директор помедлил минуту. — У вас действительно не будет возможности…

— Очень рад. — Главный инженер повернулся к военному: — Ну так что, майор, попробуем?

— Радист! Давай аэродром!

Разговор шел сквозь писк и треск в эфире. Майор кричал, словно это могло улучшить слышимость. Он ясно и убедительно доказывал, что ждать дольше нельзя.

— Мы сгорим, понятно? Таких котелков с нефтью еще осталось два, соображаешь? Ты согласишься с тем, чтобы люди отправились на тот свет?

Какое-то время из динамика лился поток довольно сердитых слов в адрес человека, который несет такую чушь.

— Ну так давай все, что у тебя есть, ясно? — прервал его майор. — А сколько, собственно говоря, у тебя этого? Сколько?

Они услышали цифру, которая им ничего не говорила. Но начальник пожарной части Калямита схватился за сердце.

— Черт побери, — застонал он, — этого хватит только на то, чтобы погасить один горящий самолет, да и то если ветра не будет.

— Что делать? — спросил директор. — Выходит, мы этим не сможем воспользоваться?

— Воспользоваться-то мы воспользуемся, — опустил голову Калямита. — Здесь все сгодится. А лучше всего поставить в костеле свечку, это не повредит…

— Хватит болтать. — Терский ударил кулаком по столу. — Нужно делом заниматься, а не поддаваться панике, товарищ Калямита!

— Так мы же занимаемся.

— Что я ему должен сказать? — волновался майор. — Человек ведь ждет!

— Пускай просит согласия начальства, — решил Моленда. — И пусть попросит командующего округом, чтобы с других аэродромов…

— Присылай, слышишь? — кричал майор. — И доложи в округ, что этой пены нужно в сто раз больше, понял?

Какое-то время он слушал своего коллегу, голос которого разносился по кабинету.

— Что ты там несешь? Как так? Округ этим не распоряжается? А кто?

— Видимо, командование военно-воздушных сил, — догадался Калямита. — А кто же еще?

Радио подтвердило его слова.

— Ну так позвони командующему, — посоветовал своему собеседнику майор. — Только поспеши, а то здесь уже некому будет ждать.

Он отложил микрофон и махнул рукой:

— Друг на друга сваливают, сукины дети, думать сами не в состоянии!

— Давайте сообщим об этом первому, — предложил Терский.

— Правильно, — кивнул головой Моленда.

Все посмотрели на директора. Он не спеша поднял трубку, потом нажал белую кнопку, чтобы вызвать секретаршу.

— Пани Аня, соедините меня с первым. Да. А если телефон будет занят, то попробуйте через коммутатор. Спасибо.

Майор потер лоб, взял сигарету, затянулся. Калямита сложил обе ладони вместе и смотрел на свои пальцы, как будто увидел там что-то очень интересное. Моленда подошел к окну и встал спиной к столу. Радист молчал. Пожарный у телефона курил сигарету, часто затягиваясь и нервно выпуская дым.

3

Когда инженер Квек вышел из конторки, Меринос сел на стол. Ему было все равно. Тупая тоска отдаляла от него каждую мысль, не связанную с его несчастьем. Ясю было пять лет. А все случилось так неожиданно; родители не обращали внимания на то, что говорил ребенок, махали рукой, когда мальчик жаловался на боли. Да он и не мог толком объяснить, что у него болит. Дедушка Меринос, как всегда, шутил, что до свадьбы все заживет, к тому же мальчик растет и должен чувствовать, что растет, а как же иначе? И вот вчера Ясь умер. Мать взяла малыша, как обычно, на руки из кроватки — а он уже был недвижим. Сначала отец с матерью не хотели в это верить. Вызвали врача, метались по комнате, слишком тесной, чтобы вместить их боль.

«Сердце», — сказал доктор.

Дед Меринос молчал. Он смотрел на внука, на сына, на невестку, чувствуя жгучую ненависть к миру, ко всем живым. Как нарочно, было воскресенье — день, который Меринос больше всего любил, радостный день, когда можно делать все, что хочешь. А это значило, что он мог прийти к Ясю, смотреть, как ребенок ходит, говорит, играет.

Старик стукнул кулаком по грязному столу, посмотрел, нет ли еще где водки, но бутылка на полу светила пустым донышком. Он пнул ее — стекло разлетелось на острые длинные осколки. Меринос провел жесткой ладонью по глазам, словно хотел снять с них ту ужасную, все еще стоящую перед ним картину.

«Бога нет, — подумал он, — я живу, а этот ребенок…»

За окном склада появился какой-то странный свет. Меринос смотрел сквозь покрытые пылью стекла, не понимая, что это значит.

— Черт бы меня подрал! — ворчал он. — Я им покажу! Какое несчастье… Боже мой, неужели это возможно?

Меринос посмотрел налитыми кровью глазами на дверь, через которую вышел инженер. «Кабель? — вспомнил он. — Ага, кабель. Пусть поищет. Спешить нам некуда».

Старик заметил, что на противоположной от окна стене появилась какая-то тень. Раньше стена была пустой, а теперь он на ней видел