Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

и объезжая препятствия. Солдат не знал, гнался ли за ним этот зверь. Все, что он делал, — пытался не вывалиться из седла, потому что управлять конем было невозможно, до той самой минуты, пока они не въехали в деревню. Тут, на пригорке, где уже пахло навозом, золой и дымом, он смог успокоить коня, хотя тот продолжал гарцевать, дрожать и тихонько ржать.

— Ну, чего ты, дурень? Успокойся, — говорил солдат, всматриваясь в темноту. — Нет никого уже, отстал он.

Сам при этом поглаживал эфес. И тут, прямо из тьмы, на них выскочил конь, с храпом пронесся мимо. Все, что мог понять Волков, — это то, что Ёгана на нем не было.

— Испугал, зараза, — выругался солдат.

Он действительно испугался. Перевел дух и заорал в темноту:

— Ёган!

Где-то, совсем рядом, залилась лаем собака. Еще одна ей ответила. Перекличку подхватила еще одна, и так по всей деревне.

— Ёган! — Не унимался солдат. — Ёган!

Но отвечали ему только собаки.

— Так, — произнес он, чуть подумав. — Придется будить людей.

Он было хотел отъехать от деревни, покричать еще, но конь отказался, зло фыркнув и замотав головой, скакнул и встал, как вкопанный.

— Чертов трус, — сказал солдат. — Ладно, поехали в харчевню, разбудим людей. Будем искать этого дурня.

Весь хмель как рукой сняло. К харчевне он подъехал уже трезвый, и под фонарем харчевни увидел Ёгана.

— А я жду вас, жду, — обрадовался тот.

— Я ору на всю деревню.

— Не слыхал.

— Конь где?

— Так на привязи он, вон.

— А ты как сюда попал?

— Так этот дьявол меня скинул, я за вами побежал.

— За нами? — солдат смотрел на него с непониманием. — Я на окраине деревни орал тебе, аж охрип. Как ты пеший вперед меня здесь оказался?

— Так не знаю, за вами бежал. Прибежал, а вас нету. Потом конь мой прибежал, потом вы приехали. Я и не слышал, кто, где орет.

— Ясно, — сказал солдат, спрыгнул с коня и стал каблуком стучать в дверь. — Хозяин, отворяй.

— Идите с Богом, — кто-то крикнул из-за двери. — Лечь уже негде.

— Отворяйте, дьяволы, а то запалю хибару, — орал солдат, еще сильнее стуча каблуком в дверь.

Наконец, кто-то отпер засовы и открыл дверь. На пороге стоял хозяин с лампой и его батрак с топором.

— Ах, это вы, — облегченно вздохнул хозяин и жестом пригласил войти.

— Завтра на заре я съезжаю, — сказал солдат, переступая через спящих на полу постояльцев. — Посчитай все, а сейчас покорми коней.

— Слушаюсь, слушаюсь, — кивал хозяин.

— Ёган, — продолжал Волков, — проследи, что бы покормил и напоил, и почисть всех лошадок наших. Как почистишь — начинай собирать вещи. На заре поедем.

— То есть не поспать мне, — вздохнул Ёган.

— Потом выспишься.

Трактирщик, его батрак и Ёган пошли на конюшню, а Волков двинулся к своим покоям и прямо у лестницы увидел Хильду. Она только что проснулась, была простоволоса, в нижней рубахе и с лампой в руке.

— Вы прямо как разбойник, всех всполошили да напугали, — недовольно произнесла девушка.

Солдат залез в кошель, достал оттуда две монеты по пять крейцеров, протянул ей.

— Чего это? — спросила девица глядя на монеты.

— Десять крейцеров. Придешь ко мне?

— Прям разбежалась.

— Я на заре уеду. Упустишь деньги.

Он протягивал ей монеты, девушка лампой осветила их стояла в нерешительности. Не брала.

— Ну, берешь? — солдат ждал, не убирая денег.

— Тихо вы, — прошептала девица, огляделась, и, забирая монеты, произнесла. — Папаша ляжет, так приду.

⠀⠀

Ёган еще гремел чем-то на конюшне, когда почти беззвучно Брунхильда поднялась по лестнице в покои солдата. Осветила их лампой, огляделась, стеснялась, стояла, как будто с духом собиралась. Солдат уже лежал в кровати. Девушка заметно волновалась, встала в двух шагах от кровати, но к ней не подходила:

— Ну что встала? Сюда иди, — солдат приподнялся, забрал у нее лампу.

— Лампу-то потушите.

— Нет, не потушу. Снимай рубаху.

— Ну прям… И лампу не тушите, и рубаху вам снимай.

— Снимай, я сказал. Или сам сниму, встану.

— Вот малахольный, — девица заметно стеснялась, затем подошла к кровати. — Ой, — вскрикнула она.

— Что такое?

— Мизинцем об кровать, — она засмеялась.

— Да ложись ты уже, — солдат за руку потянул ее к кровати, — а то покалечишься еще. Ногу еще сломаешь.

Он схватил ее за подол рубахи. Потянул, она пыталась вырваться. Он задрал ей рубаху.

Девушка опять засмеялась, повалилась к нему в кровать.

⠀⠀

⠀⠀

— Ну что, болван? — спросил солдат слугу, когда тот вышел из конюшни.

Волков стоял босой, на улице дождя не было, было тепло.

— Ну, — Ёган почесался. — Так вы ж спали.

— Так ты, подлец, тоже спал.

— Ну, есть мальца. Коней я уже оседлал. Сейчас только мешки найду, и вещи будем складывать. Вещей-то много. Нам бы телегу. Алебарду, копье да секиру в мешок-то не спрячешь.

— Болван ты. Вот скажи мне, мы засветло до города доедем?

— Нипочем не доедем.

— И где будем ночевать? В лесу?

— Нет, мы засветло до трактира дорожного доедем, там и переночуем, а к следующему полудню уже в городе будем.

— Ищи мешки, дурень, и побыстрее, а то я уже вашу Рютте видеть не могу.

— Сейчас, я быстро устрою. Вы пока завтракайте, помойтесь, а я все найду, — говорил слуга, преданно смотря на солдата.

А солдат тем временем внимательно смотрел на дорогу, а не на него. Ёган тоже посмотрел в ту сторону и увидел всадника. Это был сержант.

— Ну что, болван? Как ты думаешь, к кому он едет? — спросил Волков с раздражением.

— А тут и думать нечего, к нам едет.

— Дать бы тебе разок по уху, — сказал солдат и даже поднял левую руку.

— Тихо вы, куда больной рукой машете? Надо вам ее забинтовать. Сейчас позавтракаете — забинтую.

Но Волков его уже не слушал. Он глядел на приближающего сержанта и думал о том, будет ли он говорить с ним сидя на коне, или все-таки слезет.

Сержант слез и даже поклонился, едва заметно, чем несказанно обрадовал Ёгана.

— Здрав будь, господин воин, — произнес сержант.

— И тебе здоровья, брат-солдат.

— Барон прислал, просил не уезжать, не повидавшись с ним.

— Скажи барону, что приведу себя в порядок и приеду.

Сержант снова, едва заметно поклонился и сел на коня. Уехал. А Ёган, глядя ему в след, спросил:

— И что? Поедем?

— Конечно, поедем, болван. Я же сказал, что поеду. Как я теперь могу не поехать?

— Да так. Сказали, что поедем, а сами не поедем. Позавтракаем и поскачем в город, — слуга чувствовал вину и говорил чуть сконфужено. — И что они? Догонять нас будут?

— Так поступают холопы, да