Киты и люди - Саша Кругосветов

В связи с особым благоволением вождя племени всем английским морякам покрыли изощрённой татуировкой, сплошным рисунком не только руки и ноги, как это принято у индейцев, но также и часть спины и груди. Это должно было подчеркнуть наше высокое положение желанных гостей. Джордж же, единственный из нас шестерых, отделался только несколькими полосками на левой руке, и то – незаконченными.

Нас привезли на каноэ к вождю и его «свите», тщательно осмотрели и одобрили новый внешний вид пленников. Теперь мы могли считаться полноправными членами туземного сообщества. Всем дали новые имена и развели по разным хижинам. Несколько лет мы провели в «сладком» плену. Достигли высокого положения в обществе туземцев. Я женился на Лэоуни, четырнадцатилетней дочери вождя племени. Вождя звали Ахундел-а-Нетт. Могучий и весёлый человек, он был главным из вождей островов группы Нетт (которые теперь называют островами Вознесения), находящейся по соседству с самым большим островом Пон-Паем архипелага Терпеливой тайны. Джорджа поселили с его новой женой на острове Нарлик. Я получил имя Ахундел. Хотя чаще меня называли Джим-арош. Моя жена Лэоуни была нежным и преданным существом. Смотрела на меня с любовью и заботой. Но все равно – больше всего на свете она любила испечённых собак. За семь лет, что я прожил на этих островах, Лэоуни подарила мне двух очаровательных детишек – полудикарей, девочку и мальчика. Последний являлся наследником Ахундела-а-Нетта по женской линии и должен был со временем стать вождём островов Нетт. В честь жены вечного странника Одиссея я называл свою жену Пенелопой. А детишек – Полипорта и Телемах. Телемах – неплохое имя для будущего князя царства Нетт!

Нас с Джорджем часто возили на каноэ по островам. Мы подолгу жили в гостях. Пели английские и ирландские песни, танцевали. Нас показывали как диковинных белых людей. В последние годы мы окончательно переехали на Пон-Пай. Ахундела-Нетт гордился своим родством с симпатичным англичанином, а также тем, что я называл его «Верховным английским вождём Генрихом». Вождь Мадолинимва, одной из земель острова, завидовал «вождю Генриху» и, чтобы ни в чём ему не уступать, принял имя Джордж Вашингтон.

Много чего случилось со мной за эти годы. Была, например, размолвка с Лэоуни. Ко мне пришёл разгневанный «Король Генрих» с воинами, и тогда я понял, насколько опасно ссориться с дочерью вождя. К счастью, моя Пенелопа подоспела вовремя и спасла меня от наказания, может быть – от смерти. Была и попытка бегства. Нас с Джорджем преследовали и поймали. Я отчаянно отбивался. Мы были на грани жизни и смерти, нас хотели казнить. Лэоуни защищала своего белого мужа, бросалась с деревянным ножом на пленившего меня туземца Намадоу. Ах, этот Намадоу, он всегда не любил меня, с того самого времени, когда я впервые появился на этих островах. Он вероломно подстроил этот наш побег и сам же «раскрыл заговор». Очень уж ему хотелось отомстить Джиму-арошу за то, что «ирландский выскочка» женился на лучшей невесте царства Нетт. Ничего, однако, из этого не получилось. В конце концов после долгих и бурных выяснений отношений тесть пощадил меня, похвалил за смелость, простил и даже подарил новую лодку. Лэоуни была вне себя от радости. Она прикоснулась носом к моему носу в знак привязанности, бросилась на шею и разрыдалась. Ещё была война туземцев. Нападение соседей, возмущённых тем, что Ахундел-а-Нетт взял белого в мужья Лэоуни и теперь наследником царства Нетт станет полукровка Телемах. Я участвовал в сражении. Ваджай, вождь нападавших, был убит, а сердце его – видимо, съедено. Но запомнилось не это. Запомнилась мирная жизнь. После всех поездок и приключений мне всегда хотелось вернуться в свою хижину, домой, к моей Лэоуни. Вам может показаться странным, но это истинная правда – моя индейская супруга, будучи совершеннейшей дикаркой, сумела сделать наш дом для меня вполне привлекательным и желанным.

Сладкий плен. Иначе и не назовёшь. Острова были прекрасны. Рыбы – сколько угодно. Плоды хлебного дерева. Кокосы. Фрукты. Кристально чистая вода. Прекрасные женщины. Любящий отец жены. Малыши. Чего ещё можно желать?

Но я хотел вернуться. Не знаю почему, но я хотел вернуться. Не мог представить себе, что до конца своих дней проживу среди дикарей. Часто ходил на каноэ по разным бухтам острова Пон-Пай. Видел там много загадочного, таинственного, захватывающего дух, такого, что никому в то время не было известно ни в Старом, ни в Новом Свете. То, с чем я столкнулся, ошеломило меня. Найденные таинственные развалины исполинских сооружений Нан-Матала потрясали воображение. Грозный и загадочный Нан-Матал! Я надеялся, что рано или поздно вернусь в наш мир и расскажу о своих открытиях.