Баллантайн - Уилбур Смит

Впереди густые заросли мопане поредели, открывая низкие безлесные холмы.

– Посмотрите-ка, ваше преподобие! – крикнул Вильсон, указывая на холмы. – Там, должно быть, сотни людей!

– Женщины и старики, – проворчал Клинтон, глядя на молчаливых наблюдателей на склонах. – Все боеспособные мужчины сопровождают короля.

Двенадцать всадников, не замедляя шага, галопом выехали из леса. Среди низких, клубящихся облаков заворчал гром, небо над головой вздрогнуло.

Вильсон вдруг поднял руку:

– Отряд, стой!

Мерин Клинтона свесил голову ниже колен и тяжело дышал. Клинтон был благодарен за передышку: наездник из него никакой, он не привык к тяжелым верховым переходам.

– Преподобному отцу выйти вперед! – передали приказ по цепочке.

Клинтон ударил пятками в бока серого, заставив его заковылять вперед.

В этот момент налетел шквал дождя – в лицо словно сыпанули крупной солью. Клинтон утерся ладонью.

– Вон они! – отрывисто сказал Вильсон, хотя и без его слов Клинтон разглядел сквозь дождь грязную, потрепанную парусину на крыше фургона, поднимавшейся из кустарника в паре сотен шагов впереди.

– Пастор, вы знаете, что нужно сказать! – Здесь и сейчас шотландский акцент Вильсона звучал особенно неуместно.

Клинтон заставил коня пройти немного вперед и сделал глубокий вдох.

– Лобенгула, король матабеле, это я, Хлопи! Эти люди хотят, чтобы ты поехал в Булавайо для переговоров с Дакетелой и Лодзи. Слышишь ли ты меня, о король?

Тишину нарушали только поскрипывание веток под порывами ветра и шорох дождя, падающего на широкие поля старой шляпы Клинтона.

Из куста возле фургона отчетливо послышался щелчок затвора. Молодой голос шепотом спросил на исиндебеле:

– Баба, пора стрелять?

Низкий и твердый голос ответил на том же языке:

– Еще нет. Пусть подойдут поближе, чтобы наверняка.

Голоса заглушил раскатистый удар грома над головой. Клинтон развернул коня.

– Майор, это ловушка. Возле фургона лежат в засаде вооруженные матабеле, я слышал их разговор.

– Как вы думаете, король тоже там?

– Вряд ли. Зато я уверен, что прямо сейчас основные силы матабеле заходят к нам в тыл, отрезая от реки.

– Почему вы так решили?

– Потому что это обычная тактика зулусов: окружить и напасть.

– Что бы вы посоветовали, пастор?

Клинтон с улыбкой пожал плечами:

– Я дал свой совет на другом берегу реки…

Его прервал крик, раздавшийся из хвоста колонны. Судя по акценту, кричал один из американцев.

– Нас обходят с тыла!

– Сколько? – крикнул в ответ Вильсон.

– Много! Я вижу их плюмажи!

– Отряд, кругом! – приказал Вильсон. – Галопом вперед марш!

Лошади понеслись назад по ухабистой колее. Дождь, так долго грозившийся пролиться, наконец хлынул ледяным потоком: бил в лицо, залеплял глаза, стучал по непромокаемым накидкам.

– Такая погодка прикроет наше отступление, – проворчал Вильсон.

Клинтон принялся стегать серого по шее свободным концом поводьев: старик опять стал отставать.

Сквозь густые серебристые потоки дождя Клинтон краем глаза заметил колыхание перьев над зарослями кустов: матабеле пытались обогнать всадников. Кодрингтона бросило вперед, на шею споткнувшегося коня.

– Й-и-е! – нарастая, гремел воинственный клич.

Клинтон отчаянно вцепился в гриву, серый прыгнул, пытаясь сохранить равновесие.

– Скорее, пастор! – закричал кто-то; остальные промчались мимо, копыта лошадей чавкали в раскисшей грязи.

Мерин скакал вперед. Клинтон потерял стремя и теперь подпрыгивал на мокром седле, цепляясь за луку, чтобы не упасть. Им все-таки удалось прорваться: в кустарнике больше не мелькали щиты и плюмажи – только потоки дождя и сгущающийся ночной сумрак.

– Нэпьер, вы хотите сказать, что майор Вильсон намеренно решил остаться на другом берегу, несмотря на мой недвусмысленный приказ вернуться до наступления ночи? – спросил Мунго Сент-Джон.

Свет давал лишь фонарь: все костры погасил дождь.

Брезент над головами двух офицеров хлопал на ветру, проливая на них воду. Огонек фонаря неуверенно трепыхался в стеклянной трубке. Освещенное снизу, лицо капитана казалось бледным черепом с черными дырами глазниц.

– Генерал, мы так близко подобрались к Лобенгуле, просто рукой подать! Майор Вильсон решил, что отступление будет неоправданно. В любом случае, сэр, заросли кишат противником. У дозора больше шансов дожить до утра, если они остановятся в густом лесу и подождут рассвета.

– Это Вильсон так решил? – требовательно спросил Мунго, делая озабоченный вид: на самом деле он поздравил себя с тем, что верно оценил безрассудный характер шотландца.

– Сэр, им необходимо подкрепление. Нужно отправить на тот берег хотя бы один пулемет – прямо сейчас.

– Прислушайтесь хорошенько, капитан, – велел Мунго. – Ничего не слышите?

Даже сквозь дождь и ветер доносился гул – словно из приставленной к уху морской раковины.

– Река, капитан, – сказал Мунго. – Река разливается!

– Я только что через нее переправился! Сэр, на другой берег можно попасть – если вы отдадите приказ сию минуту! Если ждать до утра, то наверняка будет потоп.

– Благодарю вас за совет, капитан Нэпьер. Я не стану рисковать пулеметами.

– Сэр, послушайте, можно снять один «максим» с повозки. Мы потащим его в одеяле и переплывем реку.

– Благодарю вас, капитан. Я пошлю на тот берег Борроу с двадцатью солдатами, чтобы Вильсон мог продержаться до утра. Все остальные, вместе с пулеметами, переправятся завтра утром – когда достаточно рассветет для безопасной переправы.

– Генерал Сент-Джон, вы подписываете этим людям смертный приговор!

– Капитан Нэпьер, вы слишком взвинчены. Как придете в себя, потрудитесь извиниться.

Клинтон привалился к стволу мопане и засунул руку в нагрудный карман овчинной куртки, где прятал от дождя Библию. Больше всего ему хотелось ее почитать, но было слишком темно.

Вокруг лежали остальные члены маленького отряда: в грязи, завернувшись в прорезиненные подстилки и непромокаемые накидки. Клинтон был уверен, что ни один из них не спал – и не будет спать всю ночь.

Прижимая Библию к груди, он испытывал предчувствие неотвратимой смерти и с