Гонец - Lis-Bat

– Были и другие, но их обычно убивали демоны ещё на подступах.

– Как вы это допустили? – ляпнул Зинон раньше, чем подумал, и захлопнул рот, едва подавив желание отскочить в сторону. Корсон пронзил его острым взглядом.

– Я в одиночку защищал нас сотни лет, – отрезал он, и каждое слово падало, как пудовый мешок. – Даже мне не под силу одновременно быть везде и сразу. Я должен был создать сильных демонов, натренировать вас так, чтобы вы были готовы к любым сражениям, изучить язык техников и убедить упрямого мальчишку, что нужно создать сильных бойцов. У меня не было ни минуты, чтобы пытаться различить: пробрался ко мне очередной лазутчик или это был миротворец.

Зинон осекся и опустил взгляд.

– Я сказал, не подумав, – пробормотал он. – Извините.

– Всё нормально, ребенок. Не трясись, я не собираюсь тебя убивать за пару лишних слов.

Корсон отмахнулся, и строгость слетела с него, как пыль с комода. Он поморщился, раздумывая о чем-то, и призвал на кончик пальца крохотный черный шарик. Одно легкое движение запустило его вверх, в листву, и вмиг зелень вспыхнула, заставив Зинона подпрыгнуть. В воздухе запахло гарью. Солнечные лучи, казалось, прожигали до костей, а ветер уносил воздух прочь, словно наказывая за дерзость. Зинон вдруг почувствовал себя маленьким ребенком, провинившемся перед родителем, и аналогия ему не понравилась.

Пауза затягивалась. Хотелось чем-то заполнить её, нарушить, чтобы ослабить давление в груди и утихомирить панические мысли в голове.

– А давно вы с королем…? – выпалил Зинон и неопределенно махнул рукой, не сумев облечь мысль в слова. Корсон отвлекся от догорающей ветви и усмехнулся.

– В разногласиях? Готовы убить друг друга? Скорее подеремся, чем договоримся?

– Да, всё перечисленное.

В его глазах вспыхнуло веселье, и Зинон тихонько выдохнул, успокаиваясь.

– Да, давно, – Корсон нахмурился, пытаясь припомнить что-то. – Мы никогда особо не ладили. На самом деле, с королевским родом у меня всегда были натянутые отношения. Видишь ли, у нас различаются методы защиты народа. Давид и его предки привыкли убегать от проблем, а я всегда предпочитал хорошую драку. Большую часть жизни я провел во дворце, как правая рука короля, но лет… хм, лет триста назад или около того… случился большой скандал, после которого я ушел. С тех пор я стал жить в лесу.

– Все считают, что вы умерли, – осторожно заметил Зинон. – Причем, не триста лет назад, а гораздо раньше.

– Еще бы, – приосанился Корсон. – Я сам сочинил легенду о своем падении, чтобы запугать людей. Ты же не думал, что лес просто так назвали в мою честь?

– Я всю жизнь считал, что демоны и лес появились, потому что вы потеряли рассудок и ваша магия вышла из-под контроля. Сложно поверить, что это с самого начала было вашим планом.

– Давид, как и его глупый отец, считал, что я действительно свихнулся, – пожал плечами Корсон. – Им не нравилась идея, что люди будут сражаться с демонами, чтобы натренироваться. Еще меньше им нравилось, что я предлагал осквернять их души, превращая в чудовищ. Было проще вовремя сколдовать перемещение и начать новый цикл. Я плешь им проел, повторяя из раза в раз, что бегство – не выход. Но разве это помогло? Тьфу, трусы несчастные!

Зинон промычал что-то неопределенное, побоявшись открыто согласиться или оспорить слова, и нахмурился, всё обдумывая. Было так странно сидеть рядом с Корсоном на траве, разговаривать и размышлять о стратегии короля. Какая-то часть недовольно ворочалась, веля сохранять бдительность и осторожность, чтобы голова не полетела с плеч. Однако другая – пылкая и восторженная – ловила каждое слово мага. Под её влиянием хотелось уставиться на него, раскрыв рот, и кивать, как болванчик, дожидаясь одобрительного взгляда и улыбки. Зинон не понимал, откуда брались такие сильные чувства. Возможно, так проявлялось демоническое начало, заставляя почитать Корсона, как своего создателя. Всё, что касалось этой темы, пока напоминало огромную загадку.

О том, что он сам оказался на половину демоном, всё ещё не хотелось думать. Это напрягало. Пугало. Заставляло ладони потеть, а дыхание – замирать. Зинон с содроганием представлял, что случится, если все вокруг узнают, кто он на самом деле. Воображение убеждало, что они отвернутся от него, скривятся в отвращении, или вовсе схватятся за оружие. Даже если сейчас демоны помогали в войне, в умах людей давно укоренилась мысль, что они враги, которых нужно истребить. Едва ли кто-то захочет принять его с распростертыми объятиями.

– Что будет в новом мире? – спросил Зинон, провожая взглядом искорку от последнего догоревшего листочка.

– Мы свалимся из неоткуда в достаточно тихой местности, обживемся там, потом встретим местных. Какое-то время может быть мир, а, может быть, сразу вспыхнет война. Всё зависит от того, какие земли мы займем.

– А как всё прошло здесь?

– Плохо, – Корсон пожал плечами. – Мы отхватили отличный кусок у местных, и те нам этого не простили. Прошлая война измотала нас, поэтому никто не попытался договориться, и я попросту воздвиг непроходимый лес.

– Если мы останемся, этот мир погибнет?

Корсон задумался на мгновение.

– Рано или поздно любой мир погибнет, – сказал он. – Мы можем приблизить его конец, но не обязательно должны это делать. Как я уже сказал, мы учимся не разрушать, и в наших силах найти способ обратиться к энергии жизни, а не крушения.

– Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, – пробормотал Зинон, и отвернулся, когда солнце вышло из-за облаков и ослепило его.

– Ты бы хотел остаться? – спросил Корсон, удивив его этим вопросом. Зинон взглянул на него, тщательно продумывая ответ, и снова принялся выдирать травинки.

– Не знаю, – сказал он. – Я не могу в полной мере представить, что значит переместиться между мирами, но для простых людей это должно стать большим ударом. Они ведь оставят свои дома и прежнюю жизнь. Мне важнее то, чтобы все близкие люди оказались в безопасности.

– Назови имена, и я перемещу их сюда до того, как заклинание перемещения сработает.

– Что?

Зинон уставился на Корсона, решив, что ослышался. Тот терпеливо повторил:

– Я перенесу сюда всех, кто тебе дорог.

– Но… почему? Вы же отказываетесь от лучшего рычага давления на меня!

Корсон поморщился.

– Ужасная формулировка, – сказал он. – Я знаю, что противоречу себе же, но… на самом