Маленький мир - Сергей Владимирович Соболев

–Человек, который кладет запасные очки в сейф, обязательно заметит пропажу – пояснил Манки, и положил в железный шкаф шесть пар очков из своего рюкзака – эти – фальшивые, для придания солидности. Линзы у них без диоптрий. Нам они не нужны, а житель этой каюты подумает, что перепутал очки дома.

Теперь сматываемся.

Как только они вышли из каюты, им встретился парень, с красными от недосыпа глазами. Это был пассажир последней каюты. Манки подмигнул ему.

–Что, веселенькая была ночка?

–Да уж. Просадил в рулетку две штуки баксов. Больше никогда не буду играть в азартные игры. Только в компьютерные.

Поднявшись на палубу, Манки с Джоном прошли мимо большого пустого зала. Джон уже несколько раз проходил мимо этого места и не обращал на него внимания, но теперь, когда начало светать, стали вырисовываться некоторые детали. Это был ночной клуб. Столики в основном были закрыты чехлами для защиты от пыли, лишь возле самой сцены стояло несколько раскрытых столов. У входа по обеим сторонам дверей красовались большие, в человеческий рост, золоченые скульптуры, изображавшие статуэтки «Оскар». Видимо, клуб был посвящен американскому кинематографу. Джон вошел внутрь.

–Куда ты? – окликнул его Манки – мы торопимся, нас могут заметить.

Но Джон не обращал внимания. Манки вздохнул и вошел внутрь вслед за ним.

Джон прошел мимо большого бара, уставленного множеством разноцветных напитков, не чета бару на Острове.

–Видимо, место не слишком популярно? – проговорил Джон, проведя пальцем по барной стойке и оставив след в пыли.

–Ты же знаешь, на лайнере тусуются одни программисты. А эти люди предпочитают получать удовольствия, лежа на кровати вместе со своим ноутбуком.

Джон тем временем подошел к сцене. Посреди нее от пола до потолка торчал блестящий стальной шест для стриптиза.

–Значит, они не заметят пропажи. Манки, у тебя нет отвертки? Очень уж мне хочется взять эту вещицу с собой.

–Ты с ума сошел? Как мы будем спускать ее на корабль? Зачем она тебе нужна? Поставишь в баре у Ники и будешь веселить публику?

–У меня есть идея получше. Мы используем ее вместо мачты.

Некоторое время Манки стоял в задумчивости. А затем аж подпрыгнул от восторга.

–Здорово придумал! А в качестве паруса можно повесить нашу палатку.

Затем он порылся в кармане и извлек оттуда небольшую крестовую отвертку.

–Тебе придется залезть на этот шест, чтобы открутить его сверху – сказал Джон.

–Какой ты еще неопытный! Если открутим его снизу, сверху он сам отсоединится.

Манки встал на колени и принялся откручивать винты, которыми шест был прикреплен к сцене. Через две минуты будущая мачта была у них в руках.

До борта, с которого был перекинут канат к «Афине», они добрались без происшествий.

–Теперь нужно обвязать шест веревками и спустить его – сказал Джон.

–Нет, нельзя, из веревки он выскользнет. Смотри, какой гладкий. Я спущусь, и когда буду достаточно низко, ты протянешь мне один конец. Затем спустишься сам, перехватишь у меня шест, а я поползу дальше.

Джон посмотрел на Манки и подумал, что тот был прав. Ему предстояло еще очень многому научиться в этой жизни. Вскоре они оказались на «Афине». Алек ловко сдернул канат с борта «Летучего голландца», и они отчалили.

Был полный штиль и устанавливать мачту не было ни смысла ни времени. Вся команда взялась за весла, и несколько часов они гребли как проклятые до тех пор, пока огромный неповоротливый «Летучий голландец» не превратился в маленькую точку на горизонте. Все это время Дядюшка Том гордо расхаживал вокруг гор добытых ими трофеев. Вначале на лице его проглядывала самодовольная ухмылка. Но с течением времени капитан становился все мрачнее. Улыбка уже давно исчезла с его лица. Взгляд из довольного превратился в задумчивый. К тому времени, когда стало уже совсем светло, он стал мрачнее тучи. Плечи его ссутулились, походка стала неровной и неуверенной. Капитан из молодцеватого юнца превратился в старика.

Вскоре он поднял руку в знак того, что можно сушить весла. Когда появилась возможность отдохнуть, Джон взглянул на палубу «Афины». Палубы видно не было. Вся она была завалена очками. Они были везде: в ящиках, бочках, баке для пищи, чехлах для весел. Но основное их количество просто валялось на палубе.

Моряки потягивались после тяжелой работы и постепенно переходили к своим делам. Алек и Сандер принялись за установку мачты из стальной трубы, одолженной на «Летучем голландце». В качестве перекладины они приспособили одну из запасных удочек Петровича, вызвав тем самым его бурное недовольство. Парусом, как и предполагалось, стала палатка. Сам Петрович поворчал некоторое время и удалился на корму, добывать обед. Манки разлегся отдыхать прямо на палубе, положив голову на кучу очков. Торк взялся за свои навигационные приборы.

–Все складывается как нельзя лучше – сказал он через некоторое время капитану – Трюмы завалены добычей, Остров находится всего в каких-то двух тысячах миль. Течения нам благоприятствуют. Вскоре должен задуть попутный ветер. Думаю, через неделю будем дома. А там! С таким урожаем можно будет не выходить в море целый год. Подарков Вулкану хватит раза на четыре. Будем целый день загорать, пить ром и есть бананы. Я в море больше всего скучаю именно по фруктам. Не знаю, почему. Ведь на суше я их не особенно люблю.

–Все это так, мой друг – задумчиво и печально ответил капитан – только нужно учесть тот факт, что мы совершили страшную ошибку.

–О чем ты говоришь, Том? – не понял Торк.

–Я говорю о разрушенной мечте. Помнишь, как мы мечтали о «Летучем голландце»? Никто не верил, что он вообще существует, а мы верили. Мы садились за стол в таверне, брали ром и начинали представлять, как взберемся на него и возьмем огромный куш. Теперь наша мечта осуществилась. И новой мечты у нас нет!

–Но мы ходим в море не за мечтой! Мы собираем дары для Вулкана, чтобы он сжалился над нами и подарил нам тепло на всю зиму. Наше плавание – это тяжелая работа.

–Мы и раньше привозили из экспедиций добычу. Когда больше, когда меньше. Вулкану всегда хватало. Он был милостив к нам. Но кроме необходимости, меня тянула в море и неведомая его таинственность. Через год, когда мы снова выйдем в море, это будет уже не старое доброе приключение, а обычная работа, сопряженная с трудностями и радостями, но лишенная былой романтики.

Торк стоял в задумчивости. Он понял, о чем говорит с ним капитан. И в нем боролись два человека: расчетливый делец и нестареющий романтик. Наконец, он произнес:

–Сейчас я рад, что не являюсь капитаном корабля и не должен принимать серьезных решений. А ты на корабле – царь и бог. И ты знаешь, что делать.

Дядюшка Том словно помолодел лет на тридцать. Он еще ничего не сказал, но было видно, что он уже принял решение. Дядюшка Том встал на капитанский мостик и произнес громким голосом: