Похищение Муссолини - Богдан Сушинский

Однако принимал Курбатова не Исимура, а подполковник Имоти. Рослый, под метр девяносто — что среди офицеров-квантунцев встречалось довольно редко, — крепкого, сибирского телосложения, с почти европейским лицом, в чертах которого едва угадывались восточные штрихи, он вообще мало напоминал японца. А подчеркнуто правильный русский Имоти мог сбить с толку кого угодно.

— По матери я — коренной сибиряк. По отцу — японец, — сразу же раскрыл секрет своего происхождения подполковник, освещая отдельный кабинет в небольшом ресторанчике хищноватой желтозубой улыбкой. — Поэтому, князь, можете считать меня русско-японцем, или японо-русским, как вам удобнее.

— Вообще-то, я больше приемлю просто «русский». Но в данном случае русский меня устраивает в любом обрамлении.

— Хотя ваши корни уходят в Украину и, очевидно, в Татарию.

— Татаро-украинец или украино-татарин, — добродушно согласился князь. — Однако воспринимаю себя славянином. Впрочем, начиналось все не с татар, а с половцев.

Они уселись за низеньким столиком, по-восточному скрестив ноги, и несколько минут выжидающе смотрели друг на друга.

— «Воспринимаю себя славянином», — повторил Имоти. — Полковник Исимура, которого имею честь представлять здесь, учел это. Он терпимо относится к национализму русских, если только этот национализме выдержан в рамках благоразумия.

— В рамках, господин подполковник. Что заставило вызвать меня из казармы? Слушаю вас.

Имоти отметил про себя, сколь независимо держится этот ротмистр. Но тотчас же вспомнил: «Князь!» И чувства раздражения независимость Курбатова у него не вызвала. Он знал, что имеет дело с одним из лучших диверсантов русских. И что через несколько дней этот человек поведет группу «маньчжурских легионеров» в «рейд смертников», как именовали теперь операцию семеновцев в штабе Квантунской армии. Рейд, из которого вряд ли кто-либо сумеет вернуться.

— Только откровенно, князь, вы действительно рассчитываете достичь границ Германии?

— Значит, вам сообщили, что группа пойдет к границе?

— Держать такое в тайне от японской разведки? Тем более что акция не ущемляет интересы Страны восходящего солнца. — Надеетесь достичь ее?

— Готовлюсь, как к самой важной в своей жизни операции.

— Которая, в случае успеха, принесет вам славу. А в разведывательно-диверсионных кругах всего мира, в истории разведки — даже бессмертие.

Говоря что-либо, подполковник слегка запрокидывал голову и закрывал глаза. Словно произносил слова клятвы, молитвы или просто наслаждался собственным слогом. Скорее всего, наслаждался…

— Ну да не будем об этом. Вам приходилось слышать о таком генерале — Власове?

— Генерал-лейтенант Красной армии. Перебежчик. Находится в Берлине. Сколачивает Русскую освободительную армию. Что бы я ни сказал о нем дальше, все равно обнаружится, что больше, чем знает японская разведка, знать не могу.

Бесшумно появился карликового роста японец-официант. Очевидно, хозяин ресторана специально подобрал такого официанта, который смог ставить блюдо на низенький столик, почти не нагибаясь.

— Японскую разведку больше всего интересовал тот факт, что какое-то время Власов находился здесь, в Китае.

Курбатов так и не смог привыкнуть к саке. Рисовая водка всегда вызывала у него аллергическое отвращение. Но все же, как и подполковник, отпивал ее мелкими, почти неощутимыми глотками, ибо не питие это было, а церемония застольной беседы.