Ручей Повешенной Женщины - Луис Ламур

— Я схожу, — неохотно согласился он и добавил: — Джима Фарго нет в городе. Его назначили судебным исполнителем. Сейчас он расследует дело о скотокрадстве на границе с Вайомингом. Там появилась какая-то новая шайка. Возникла невесть откуда и угнала большую часть джастиновского скота и изрядную долю беленовского, не говоря уж о стадах в Берленде.

Хоган появился лишь следующим утром. Вид у него был озабоченный. Глаза его шарили по моему лицу, словно выискивая следы моего безумия.

— Ее там нет, — объявил он. — И ее там даже не видели.

Это стало последней каплей. Я стоял, яростно вцепившись в прутья решетки.

— Батч, — сказал я, — пропади все пропадом, они загнали меня в ловушку. Если ты не найдешь Энн и она не явится сюда, Белен оденет мне петлю на шею.

Хоган неуклюже топтался на месте. Я понял, что даже он больше не верит мне.

— Я уезжаю, — сказал он. — Сопровождаю поезд со стадом. Еду в Шайенн.

Плечи мои безвольно опустились.

— Удачи, — проронил я, — и спасибо тебе, Батч. Похоже, ты единственный, кто мне верил.

Тут он, кажется, немного смягчился.

— Нет, не единственный. Чарли Браун божится, что ни за что этому не поверит. Знаешь, у него чуть до стрельбы не дошло с одним из людей Белена. — Хоган замолк и направился к выходу. Уже у двери он повернулся. — В одном ты был прав. В ту ночь миссис Элвин останавливалась в отеле. Но потом она поехала на ранчо, где сейчас гостит.

Эти слова подали мне надежду. Может, Энн вовсе не бросила меня на произвол судьбы. Может, она просто уехала с Элвинами на ранчо, чтобы восстановить силы, и даже не знает о моем аресте. Да, так оно и было… Миссис Элвин, во всех отношениях хороший человек, была властной и не терпела возражений. И уж не Энн, больной и измученной, спорить с ней. Да и вообще, это так похоже на миссис Элвин — увидеть, в каком Энн находится состоянии, взять и без лишних слов увезти ее на поправку. А Элвины, как я слыхал, хотя и были славными людьми, но всегда держались немного высокомерно и особняком от прочих. Должно быть, они почти ни с кем не видались, вот ничего и не знают.

Солгу, если скажу, что я ничуть не испугался. И ведь все эти дни Белен так и сновал по улицам, распуская сплетни и стараясь каждым словом подвести меня к виселице.

На четвертое утро вместе с тюремщиком ко мне заявился Док Финнерти из Форт-Кеога. Я частенько видел Дока, но не был с ним знаком. По-видимому, местный доктор был в отлучке, поэтому власти попросили Дока Финнерти взглянуть на меня.

Или он сам решил прийти? Я так толком и не понял.

Док внимательно осмотрел заплывшие синяки и ссадины на моем лице.

— У тебя останутся шрамы на всю жизнь, — сказал он.

— Что ж, судя по всему, это ненадолго.

— Ты ведь сделал это, разве не так?

— Да нет же, черт побери! — взорвался я.

Док велел мне снять рубашку. Осматривая меня, он задавал то один, то другой вопрос и мало-помалу вытянул из меня всю эту историю целиком. Правда, никак услышанное не прокомментировал, лишь постукал мне по ребрам и смазал каким-то снадобьем мою израненную руку.

— Трупы нашли? — спросил я. — Энн будет вне себя, если узнает, что тело ее брата оставили брошенным на съедение волкам.

— Волки их не тронули, Пайк, — ответил Финнерти. — Я лично осматривал трупы, когда их привезли в Майлс-Сити.

— Жаль, что ты не был с нами, — сказал я. — Фарлея тяжело ранили. Его здорово растрясло на санях, а он потом еще в седле ехал. Ты не поверишь, но ему вроде бы становилось лучше. Думаю, он выкарабкался бы, если б его не добили.

Финнерти ничего не ответил. Свернув самокрутку, он сунул ее в рот и проговорил:

— О санях я впервые слышу. Значит, Фарлей был ранен?

— Роман Белен, — пояснил я, — набрал себе личный отряд виджилантов. Для него Фило Фарлей был всего лишь одним из поселенцев, а все поселенцы — скотокрады. Белен не знал, кто такой Фарлей, откуда он родом и кто его друзья. Да его это и не заботило. Фарлей рассказал мне, что Белен напал на него, на безоружного, и ранил. И повесил бы, если б Фило не удалось бежать. Вот я и стал им помогать. Фарлей был не в состоянии ехать верхом, поэтому мы соорудили сани.

— А куда потом делись сани?

Тут я рассказал Доку про засаду на перевале в Кухонных горах и про то, как мы потеряли сани.

— А знаешь, — сказал Финнерти, — ведь тебя обвиняют еще и в убийстве Джонни Варда.

— Что ж, почему бы и нет? Ведь меня уже обвинили во всевозможных преступлениях, сгодится и Вард для ровного счета.

— Это тоже работа Белена? — спросил Док. Он не сводил с меня пристального взора своих серовато-стальных глаз и, покусывая кончик самокрутки, ждал ответа.

— С этим я и сам не разобрался.

В нескольких словах я рассказал про следы коня в мокасинах, не утаив даже и того, что нашел точно такие же следы близ жилища Фарлея.

— Одно время я подозревал ту странную женщину. Но ее мул был без мокасин, хотя копыта у него и впрямь крохотные.

— Что еще за женщина?

Пришлось рассказывать и про встречу с этой женщиной, и про то, как она разбила горшок с бобами во дворе Фарлея.

— А эта женщина — как она выглядела?

— Ну, такая здоровенная, высокая… И, похоже, малость глуповата. Носит старое мужское тряпье размеров на пять больше, чем ей было бы впору. Я, признаться, даже испугался ее. Еще бы, появляется, точно призрак.

— Пайк, когда ты впервые появился в этих краях?

— Я? Году, думаю, в 74-м, но совсем ненадолго. Потом вернулся в 79-м, а потом еще несколько раз наведывался. А работал здесь где придется.

— Значит, тебя не было в наших краях, когда тут орудовал Клайд Орум?

— Да, судя по рассказам, тогда и Майлс-Сити-то еще не было.

Док Финнерти вытащил из кармана сигарету и протянул мне.

— У Клайда была семья. Я, Пайк, ездил по всему Западу, забредал и на юг в Вирджиния-Сити. Я знал Орумов.

— Неужто?

— У Клайда Орума была сестра, намного моложе его. Она боготворила землю, по которой тот ходил. Но, похоже, она была малость не в себе.

— Я слыхал, Клайд и сам был со странностями.

— Так ты понял к чему я клоню, Пайк? Если бы, скажем, Лотти Орум и впрямь появилась тут, у нее бы нашлись все основания убить Джонни Варда. Ведь тот был в отряде, захватившем Клайда, а потом свидетельствовал против него в суде.

— А как насчет Коротышки Коунса?

Финнерти пожал плечами.

— Не знаю, хотя у нее и тут могли найтись свои причины.

— Док, не можешь ли передать словечко Элвинам? Ведь Энн Фарлей, чтобы там ни болтали, жива. А эта орумовская сестрица, увидев Энн, скорее всего решила, что она — женщина Фило. Думаю, эта бабища имела виды на Фарлея.