Орли, сын Орлика - Тимур Литовченко

Де Бруси аж зубами заскрежетал.

По-человечески он был готов понять персиянина. Тем более, как француз – ведь кто еще может столь хорошо разбираться в любви, как не представитель этой нации, самой утонченной в мире? Конечно, если это любовь пламенная и искренняя, а не пустопорожняя интрижка…

Впрочем, нельзя же вообще терять голову под влиянием даже самого пылкого чувства? Тем более, месье Дариуш – никак не юноша, а зрелый рассудительный мужчина… а вот нынче ведет себя, словно ему шестнадцать лет!

Вот уж бестолочь!

Де Бруси ускорил шаг, догнал персиянина и тихо окликнул:

– Месье Дариуш?

– Да?

– Месье Дариуш, уже в который раз хотел спросить вас…

– Тише, пожалуйста, – прошептал персиянин, – язык вашей страны здесь понимаем не только мы с вами, а и много кто еще.

Де Бруси осмотрелся вокруг, однако поблизости никого не было: люди сосредоточились или далеко впереди, или позади.

– Нас никто не слышит, месье Дариуш.

– Вы уверены?

– Но почему вы упрямо…

– Ночь тихая, наши голоса звучат далеко – вот почему.

– Ну, хорошо. И что же вы предлагаете?

– Перейти на другой язык.

Де Бруси подумал немного, потом согласился:

– Хорошо, если так, давайте разговаривать по-турецки.

– О Великий Аллах! Здесь, в Малой Азии?! Уважаемый месье, о чем вы думаете?! Ведь и турецкий, и татарский, и греческий, и фарси для здешних караванщиков являются родными с детства! Не говоря уж об арабском – ведь все правоверные читают один и тот же Коран.

– И вы также знаете все эти языки?

– Конечно! С девяти лет.

– Ну-у-у… тогда не знаю, – француз немного подумал и осторожно предложил: – А может, латынь?

– Вот уж выдумали!..

– Что же тогда делать?

– Знаете ли какой-нибудь северный язык? Например, шведский?

– Да немного подзабыл… но понять попробую.

– Хорошо, если будет совсем уж туго, я напомню, – улыбнулся персиянин и сразу перешел на шведский: – Итак, слушаю вас внимательно.

«Акцент у него просто ужасный!» – отметил про себя де Бруси. Однако, кажется, Дариуш таки прав: остальным караванщикам совсем необязательно быть в курсе дел их и французской короны. Потому, собрав воедино все воспоминания о пребывании в Стокгольме, мнимый купец сказал:

– Объясните мне, ради бога, как вы можете доверять этой слабой… немощной женщине, вместе с тем пренебрегая прямыми указаниями, полученными из Парижа от самого…

– Осторожно, месье, осторожно. – Не слишком надеясь на остроту глаз француза во тьме, Дариуш крепко схватил собеседника за плечо. – Никаких имен прошу не называть: ведь они не переводятся.

– Да, ваша правда, никаких имен, – не очень охотно согласился де Бруси. – Тем более, вы и сами прекрасно понимаете, о какой высокой персоне идет речь.

– Итак, эта высокая персона…

– Да – этот человек передал вам инструкции личным письмом, после чего вы буквально сразу принялись нарушать эти инструкции.

– В какой части, если не секрет?

– Давайте обойдемся без лукавства, месье Дариуш!

– Я абсолютно искренне спрашиваю: в каком пункте я нарушил инструкции неназванной персоны?

Некоторое время они шли молча, пока де Бруси не выдержал:

– Жаль, честное слово, что в последние годы я подзабыл шведский, иначе бы в который раз объяснил вам, месье Дариуш…

– То есть вы имеете в виду, что неназванная персона приказала мне прямо в Смирне сесть на корабль, который отплывает в Стамбул?

– А вы вместо этого присоединились к каравану, который направляется на Мантань. Более того – и меня вынудили следовать за вами.

– Ничего ужасного в этом нет – ведь из Мантаня на Стамбул также отплывают корабли.

– Как можно такое говорить?! – вознегодовал де Бруси. – Ведь из-за вашей глупой прихоти мы опаздываем, по крайней мере, на целую неделю!

– Лучше опоздать на одну неделю, чем на целую жизнь.

– Но ведь…

– Это Восток, месье де Бруси! – улыбнулся персиянин. – Восток – и этим все сказано. Здесь любое дело делается неспешно, никто никуда не торопится.

– Люди путешествуют ночью, а не днем, как у нас, – поддакнул француз.

– А самый занюханный поселок в несколько раз древнее, чем пышные европейские столицы. Так куда же спешить, объясните пожалуйста?

Де Бруси попробовал присмотреться к своему загадочному спутнику, но посреди темной турецкой ночи, в одном лишь свете небесных звезд мало что можно разглядеть.

– Я с нетерпением ожидаю ответа, месье, – напомнил Дариуш.

– Вот вы сами, например, сейчас очень спешите, – процедил де Бруси сквозь зубы. Пока они разговаривали, молодой месяц начал высовывать из-за горизонта яркие чертовы рожки, поэтому француз увидел тень грусти, сразу надвинувшуюся на одутловатое лицо персидского купца.

– Именно так, месье Дариуш, вы рветесь вперед совсем не из-за ревностного служения Франции, а на встречу с вашей черноглазой пассией – Лейлой, или как там ее звать…

– Вас это бесит? – довольно резко спросил персиянин.

– Ну, не то чтобы уж слишком…

Теперь уже де Бруси прикусил язык – поскольку вдруг почувствовал, что, вопреки своему не слишком уверенному шведскому, готов вот просто сейчас выложить попутчику некоторые сведения о себе. Но ради чего раскрывать перед ним душу?

– Тогда в чем дело? – подозрительно спросил Дариуш.

– Видите ли, месье… Наверное, вы очень важная персона, если… – Де Бруси осторожно откашлялся и подытожил: – Если поселились в Смирне в отеле на рю де Франс, а неназванное лицо поручило мне привезти вам личные инструкции, а потом в интересах Франции сопровождать вас…

– Так вот, значит, как – сопровождать меня? Понимаете, де Бруси? Со-про-вож-дать, – произнес Дариуш по слогам, чтобы собеседник понял его как можно лучше. – Вот и сопровождайте, пожалуйста! И не вмешивайтесь в мои действия…

– Но ведь я в курсе инструкций, данных вам неназванным лицом! Я знаю, какой маршрут вам предложен…

– Да, именно так – пред-ло-жен! Вы удивительно точно подметили это, поздравляю.

– Ну, не говорил ли я сразу, что плохо знаю шведский?! – рассердился француз. – Да, не предложен, а предписан! При-ка-за-но плыть морем из Смирны в Стамбул.

– Согласитесь, главное в том, чтобы прибыть в Стамбул, а попадем мы туда непосредственно морем или же через Мантань – это уже дело второе.