Снегопад чудес - Каппес

Вернулись. Собака в будке открыла глаза и проворчала сонное «Гав». Дядя Володя встретил их шуткой:

— За пирогом вернулись?

— Ага, за пирогом, — вздохнул папа. — Жигули застряли и не заводятся.

Тётя Катя предложила:

— Володя, может, ты отвезёшь гостей домой? А завтра при свете дня вызволите машину.

Но папа категорически отказался:

— Никак не могу, Катя. Мне завтра машина позарез нужна: на службу надо ехать после обеда.

— А я с восьми часов выхожу на работу, если ты не забыла, — напомнил дядя Володя. — Так что давайте сейчас глянем, что там произошло. А ты, Игорь, посиди здесь. Телевизор посмотри, что ли.

Мужчины ушли.

Хмурый Игорь смотрел мельтешение на экране и ничего в нём не видел и не понимал, потому что душой был там, рядом с папой и дядей Володей, и вытаскивал машину на дорогу.

Когда мужчины вернулись, было уже часов семь вечера. Тётя Катя спросила, опередив Игоря:

— Починили?

— Починили. Ещё протянет годик-другой, — хохотнул дядя Володя. — А потом всё.

— Что — всё? — ужаснулся Игорь.

— Придётся продавать квартиру и покупать машину, — пошутил дядя Володя.

Папа разделся и сел за стол.

— Если подержанную брать, то подешевле будет, — устало возразил он. — Катюша, чайку бы горячего на дорожку?

Хозяйка засуетилась:

— Конечно! И пирога поешьте, осталось как раз три кусочка.

У Игоря отлегло от сердца: скоро домой! И конденсатор есть. Приедут, и тут же припаяют. Если поторопиться, то уже сегодня можно продать железную дорогу!

Мальчик проглотил свой кусочек пирога с чаем и моментально оделся. Папа тоже не стал засиживаться, и вскоре они, поблагодарив Володю и Катю, поехали обратно в город. В темноте зимнего вечера уютно сияли окна в домах и фонари вдоль дороги. За белым полотном озера светился Снежинск. Жигули ехали медленно, неохотно, но зато — везли! Добираться вроде бы недалеко, но всё равно в квартиру зашли только в восемь. Игорь, едва папа уселся на диване, подкатил к нему под бочок.

— Пап, ты конденсатор вытащил из кармана?

— Вытащил. Вон лежит на столе.

— Класс! Припаяй его, пожалуйста?

Папа вытаращил глаза:

— Ты что? Сейчас?! Когда уже темно?! Когда я так устал тянуть из сугроба машину?

Мама услышала, заглянула в комнату.

— Действительно, сынок, давай-ка завтра. Утро вечера…

— Да-да, мудренее, я помню, — разочарованно вздохнул Игорь.

От нечего делать мальчик сел за игровую приставку. Может, так время скорее добежит до завтра. Пожалуйста!

Ничего не получилось: игра нисколько не захватила Игоря. И не развлекла. Он долго не мог уснуть и вдруг понял, что имела в виду мама, когда говорила: сердце не на месте. Потому что у него сейчас сердце точно гуляло то в голове, то в руках, то в животе…

Приснилось ему нечто странное. Будто он пошёл не в школу, а на работу. А работает он в железнодорожном депо механиком на самом настоящем поезде — высоком, железном, тяжёлом. Всюду масло и чёрная пыль, похожая на сажу. А Игорь ростом крохотный — всего в треть вагонного колеса! И поэтому у него подмышкой стремянка, сколоченная из длинных цветных карандашей. Игорь спешит к третьему вагону, потому что из мегафона на фонарном столбе дежурный закричал, что там серьёзная поломка. Кроме Игоря, туда бегут другие механики, все со стремянками подмышками. Один случайно толкает Игоря, и он замечает, что его волосы из металлической стружки, а глаза — из фонариков, и светятся. И все механики, оказывается, такие же. Неужели и Игорь из металла и фонариков?! Ему тогда нельзя ни мыться в душе, ни плавать в бассейне, ни купаться в озере, иначе он заржавеет или утонет! А ему кричат: «Что стоишь, паяй провода! Видишь, конденсатор лопнул! Давай скорее, а то поезд через десять минут уезжает на Ершовы острова!»

Игорь бросается за колесо. Над ним — чёрная мешанина проводов и деталей, огромных и непонятных. Он растерянно ставит стремянку и лезет наверх. Лезет, лезет, а стремянка не кончается, и провода с деталями и коробками не приближаются. А паяльник, который на ремешке висит у него через плечо, вдруг нагревается сам по себе и отрывается от ремня. Падает, и с ним падает Игорь…

Мальчик проснулся, открыл глаза — в комнате ещё ночь. Это, конечно, не показатель, что утро не наступило. Декабрь же — самый тёмный месяц в году.

Игорь полежал в кровати, вспоминая сон, закрыл глаза с опасением, что ему снова придётся паять поезд, стоя на карандашной стремянке, и незаметно крепко уснул. На этот раз ему ничего не снилось.

Он очнулся, когда небо уже посветлело, и встревожился, что он опоздал поймать папу, и тот куда-нибудь уехал. Например, его вызвали в часть. Или послали за продуктами. Побежал на кухню, где мама уже готовила завтрак, спросил, где папа?

— Папа досыпает, — ответила мама. — Жди. Доброе утро.

— Ага.

Проскакал в ванную. Ускакал. Папа спит. Позавтракал кашей и бутербродами с маслом и колбасой. Папа спит. Посмотрел шоу по телевизору. Папа спит. Снова просмотрел детали железной дороги, проверил, всё ли цело. Папа спит.

Наконец, хлопнула одна дверь — это в спальню; вторая — это в ванную. Игорь помчался караулить на кухню.

— Пап, доброе утро! — торопливо встретил он отца, когда тот появился на пороге. — Когда будем паять?

Папа зевнул и сел за стол.

— Вот позавтракаем и… — сонным голосом пообещал он.

— Я уже позавтракал! — сообщил Игорь.

— Молодец. А я ещё нет.

Только через час папа пришёл к сыну с паяльным набором. Разложил на столе. Посидел, подумал, глядя на все детали и материалы. Потрогал. Прищурился. Покряхтел. Игорь изнемогал: «Вот он докряхтится — и магазин с самокатами закроется!»

Наконец папа начал ковыряться в схеме. Игорь сел рядом с ним, облокотился на стол и с волнением стал смотреть, как происходит волшебство ремонта. Паяльник нагрелся. Папа взял его и нацелился на сломанный конденсатор. Но неожиданно у отца мелко затряслись руки. Он посмотрел на них и