Ануш. Обрученные судьбой - Мартина Мэдден

Мушар Трапезунд 16 июля 1915 года

Сегодня я был как никогда близок к тому, чтобы уволить Манон. Остановила меня лишь мысль о том, что я не смогу управлять больницей в одиночку и что она лишь частично ответственна за случившееся.

Я приехал на работу поздно, заезжал навестить отца Грегори, у которого, по моему мнению, ранняя стадия туберкулеза.

Добравшись до больницы, я уже был обеспокоен срывом графика проведения операций, но еще больше встревожился, обнаружив операционную пустой.

Ни медсестер, ни приготовленных инструментов, ни одного пациента.

Я пошел искать Манон, которая была в перевязочной, снимала гипс с руки старика. Я вызвал ее в коридор и спросил, где все, и в первую очередь две студентки-медсестры, Мари и Патиль, которые должны были подготавливать операционную.

Манон сообщила лишь, что все перенесли на пятницу.

– Что значит на пятницу? – возмутился я. – Почему это нельзя сделать сегодня?

– Лучше в пятницу, когда здесь будет Ануш.

Я напомнил ей, что Ануш не медсестра и я рассчитывал на Мари и Патиль, но она сказала, что они уехали. Я не мог добиться от нее, где девушки и почему они уехали, и в конце концов заявил, что собираюсь написать руководителю медсестринского подразделения в городской больнице и пожаловаться ему.

– Пожалуйста, не делайте этого!

– Вы не оставляете мне выбора!

С отстраненным видом она проинформировала меня, что обе девочки прошлой ночью отправились в Батуми.

– В Батуми? В Грузию?

– Пожалуйста, не кричите, доктор Стюарт! Да, в Грузию!

Я спросил ее почему, она взяла меня за руку и повела к черному ходу, а потом во двор больницы.

Когда нас уже никто не мог слышать, Манон рассказала, что девочек тайно провезли на рыбацком суденышке через границу. Шкипер – друг Пола, и он спрятал их в трюме вместе с уловом рыбы.

– Остановитесь! – раздраженно потребовал я, чувствуя, как во мне начинает закипать гнев. – Какое отношение к этому имеет Пол Троубридж?

– Мне придется еще раз попросить вас не кричать, доктор Стюарт!

В недвусмысленных выражениях я стал втолковывать ей, что именно я руковожу больницей, а не Пол Троубридж, и я не позволю, чтобы его паранойя мешала моей работе!

– Он не параноик!

– А как вы назовете похищение моих медсестер посреди ночи?!

– Я говорила вам, – резко произнесла Манон, – но вы не желали слышать! На прошлой неделе в больницу приходил Ожан!

Где-то на задворках моей памяти сохранилось это упоминание об Ожане в каком-то контексте, но детали разговора ускользнули от меня. Манон рассказала, что он разговаривал с персоналом, задавал много вопросов и записывал данные. Их имена, откуда они родом, кто турки, а кто нет. Больше всего он интересовался армянами, в особенности Мари и Патиль.

– Манон! – начал я, стараясь унять свой гнев, – Ожану просто все надо знать! Это типично для таких, как он, но я не вижу причины куда-либо отсылать медсестер!

– Он не предлагал это всем!

– Что вы имеете в виду?

– Он сказал Патиль, что она должна прийти в казармы! А если не придет, ее постигнет та же участь, что и Хават Таланян!

Я заверил Манон, что, хотя Ожан и мерзавец и любит запугивать людей, он не стал бы вредить кому-либо из персонала больницы. Я знал его и понимал, как он действует. Но, похоже, все мои аргументы не убедили Манон.

– В таких действиях не было необходимости! Как мне теперь работать без медсестер? Почему вы не посоветовались со мной?