Ануш. Обрученные судьбой - Мартина Мэдден

Парень был раздет до талии и, копая, сильно потел. На его руках вздулись пузыри от негашеной извести, и пройдет несколько дней, прежде чем он сможет без содрогания взяться за приклад.

Очистка уборных в казармах была обязанностью разнорабочих, но это изнурительное грязное занятие нередко использовалось в качестве наказания.

Джахан понаблюдал за тем, как провинившийся вычищает яму, прежде чем отвернулся от невыносимого зловония и роя черных мух над ямой. Ему было жаль, что с этим парнем он вышел из себя. Обычно он не обращал внимания на небольшие нарушения установленного порядка, и наказание скорее было связано с его раздражительностью и плохим настроением из-за ссоры с отцом.

Бравада уже покинула его, как и предполагал Олкей Орфалеа. Они знали друг друга очень хорошо. Джахану было прекрасно известно, как далеко мог зайти отец и что тот не угрожает попусту. Совершенно немыслимо лишиться дома, общества матери и сестер, но какой у него выбор? Больше никогда не видеть Ануш?

Потеря семьи станет незаживающей раной, но, если бы у него был выбор, только одно решение он мог бы принять.

– Капитан Орфалеа, сэр… – окликнул его помощник, вышедший из казармы. – К вам посетитель, капитан.

– Кто?

– Дама.

Мадам Орфалеа пила чай, сидя в приемной казармы.

– Тебе нужно помыться, – сказала она, отстраняясь после того, как сын поцеловал ее. – И как можно скорее!

– Дай мне несколько минут, – попросил Джахан и ушел мыться.

Вернувшись, он увидел, что помощник смотрит на его мать через открытую дверь казармы.

– Спасибо, Рефик, можете идти. Что ты здесь делаешь, maman?

– Я вышла прогуляться и надеюсь, ты проводишь меня домой.

Они вышли из казармы и под руку двинулись через Ускюдар, мимо Сарайбурну[39], который, по сути, разделял мусульманскую часть Константинополя и «город неверных».

Два немецких военных корабля – «Гебен» и «Бреслау» – были пришвартованы в южной части моста и затмевали все мореходные компании и банки, разместившиеся на той стороне залива Золотой Рог.

Спасаясь от британских военных кораблей, немецкие крейсеры нашли приют в порту Империи после объявления войны.

У Джахана было много друзей среди немцев, его отец способствовал прибытию на берега Босфора германской военной миссии, но он негодовал по поводу вовлечения Империи в войну, которую не она начала.

Джахана возмущала приостановка учебного процесса и то, что теперь ресурсы использовались не на новые разработки. Он видел в этом возвращение к необоснованному поощрению неподготовленных офицеров и использованию неопытных немецких солдат, получающих большую зарплату, в то время как оттоманским пехотинцам платили очень мало, да и то раз в пять-шесть месяцев.