Возвращение капитана мародеров - Ольга Крючкова

Машинально перекрестившись, архиепископ задумался о другом: «Папа Евгений IV, как на грех, низложен Латеранским собором… Кого, интересно, изберет очередной конклав кардиналов? Кто станет следующим папой? Пожалуй, больше всего шансов у Томмазо Парентучелли: он богат, умен, предприимчив… Хотелось бы только знать, насколько предприимчив… Если прежнему папе было известно практически обо всем, что происходило в моем дворце, то как поведет себя Парентучелли? Скорее всего, расплодит шпионов, ведь орден иезуитов служит ему, а иезуиты, как известно, повсюду… Нет, мне во что бы то ни стало нужно разыскать девчонку-монахиню раньше, чем до нее доберутся люди нового папы… Где же она скрывается? Я непременно должен заполучить ее! Чтобы быть не просто Servus servorum dei, а именно Pontifex Maximus».

Дверь кабинета бесшумно отворилась, размышления архиепископа прервал голос капитана Хулио Алабесте:

– Ваше преосвященство…

Де Ледесма вздрогнул:

– Святые угодники!.. Алабесте, когда ты избавишься от этой кошачьей походки?! Вечно пугаешь своими неожиданными появлениями!

Капитан поклонился, все так же бесшумно приблизился к архиепископу и почтительно приложился к его правой руке, увенчанной перстнем с внушительным бриллиантом:

– Простите, ваше преосвященство… Я ни в коем случае не хотел напугать вас. Просто вы, видимо, были столь погружены в раздумья, что не услышали моего стука в дверь…

– Ладно, присядь… Будешь ответ держать, коль пришел…

Капитан личной гвардии архиепископа занял предложенное ему кресло, и Ледесма строго спросил:

– Почему еретики Алехандро де Антекера и Родриго Бахес до сих пор не пойманы? За что я плачу тебе деньги и, заметь, немалые? Ты что, манкируешь своими обязанностями?

Хулио Алабесте побледнел, но быстро взял себя в руки:

– Ваше преосвященство! Клянусь всеми святыми, я сделал все возможное! Дозорные разъезды отслеживают все основные тракты и прилегающие к ним постоялые дворы. Всех мужчин, передвигающихся попарно, подвергают тщательной проверке независимо от возраста. В Талавере за домом альгвазила ведут наблюдение доминиканцы. Рано или поздно, я уверен, Антекера вернется в родной город. Чтобы повидаться с престарелой матерью, например, или пополнить карманы золотом…

Архиепископ одобрительно кивнул и несколько смягчился. Он привык доверять капитану Алабесте, хотя и догадывался, что толика золотых дублонов и серебряных мараведи, выделенных на поимку еретиков, все же оседает в карманах гвардейца. Однако капитан был искренне предан ему, а Ледесма всегда придерживался мнения, что пренебрегать верными людьми в столь смутные времена по меньшей мере неразумно.

– Хорошо. Будем считать, что поимка беглецов – дело времени. Теперь ступай с богом… Да, и по пути вели позвать моего секретаря!..

Капитан поморщился: он терпеть не мог этого пронырливого Себастьяна дель Марэнтоса, чересчур сведущего, как ему казалось, во всех происходящих во дворце делах. К сожалению, архиепископ безгранично доверял своему секретарю, а у капитана пока так и не нашлось ни одной зацепки, дабы от него избавиться.

Сам же дель Марэнтос давно уже стоял под дверью кабинета Ледесмы. Хулио Алабесте не догадался затворить ее до конца, и секретарю посчастливилось стать немым свидетелем их разговора. Услышав, что архиепископ выказал желание видеть его, Себастьян торопливо отошел от двери и присел на один из стоящих в коридоре стульев, предназначенных для просителей, ожидающих аудиенции.

– О, вы уже здесь, дон Марэнтос?! – насмешливо воскликнул вышедший из кабинета капитан Алабесте. – Впрочем, это неудивительно: в нужное время вы всегда оказываетесь в нужном месте, – добавил он, подавляя жгучую неприязнь к этому красивому тридцатилетнему арагонцу. – Его преосвященство ждет вас…

– Благодарю, капитан, – чопорно поклонился Себастьян вслед удаляющемуся по коридору капитану.

Секретарь знал, что Хулио Алабесте его на дух не переносит. Не доверяет? Или боится?..

Марэнтос вошел в кабинет архиепископа, поклонился и, как положено, поцеловал милостиво протянутую руку.

– Вы составили бумаги, о которых я просил? – поинтересовался Ледесма.

– Разумеется, ваше преосвященство, – секретарь протянул архиепископу предусмотрительно захваченную с собой папку, и тот бегло просмотрел ее.

– Прекрасно. В работе с документами, дон Марэнтос, вам просто нет равных! Оставьте бумаги мне, я ознакомлюсь с ними внимательнее и подпишу чуть позже, а вы пока можете быть свободны…

– Простите, ваше преосвященство, – замялся Себастьян, – но я хотел просить вашего дозволения отлучиться ненадолго в город… Мне надо навестить сестру. Она прислала весточку, что заболела. Вот, прочтите, – он извлек из внутреннего кармана черного атласного камзола, расшитого серебряной тесьмой, конверт и протянул архиепископу.

– Не стоит, сын мой, я верю, – движением руки остановил его архиепископ. – Письмо – дело личное… Безусловно, я отпущу вас, ибо Господь поощряет заботу о ближних, а в особенности – о нуждающихся в утешении и поддержке. Да вернется вам ваше благое намерение сторицей, – он осенил секретаря крестным знамением. – Однако постарайтесь возвратиться не позднее церковной ноны : я собираюсь продиктовать письмо к Томмазо Парентучелли…

– Тому самому, коему кардиналы прочат пост понтифика? – уточнил секретарь.

– Да, да, именно ему… А вы неплохо осведомлены, дон Марэнтос! Кстати, а что вам еще известно о Томмазо?

– Думаю, то же, что и всем… Когда папа Евгений IV не пожелал подчиниться Базельскому собору, требующему признать верховенство соборного епископата над папской властью, он решил собрать своих сторонников в Ферраре. Однако и там, увы, чаша весов качнулась не в его сторону: большинство вчерашних единомышленников оказались противниками. К числу последних принадлежит как раз и кардинал Томмазо Парентучелли… Человек он, безусловно, умный и дальновидный, богат, умеет из всего извлекать выгоду, но…

Архиепископ насторожился:

– Вас что-то смущает? Договаривайте!

– Смею предположить, ваше преосвященство, что на посту понтифика кардинал Парентучелли в первую очередь заручится поддержкой благоволящего ему ордена иезуитов…

– Пожалуй, вы правы, дон Марэнтос, – задумчиво отозвался Санчо де Ледесма. – Даже в самом избрании Томмазо на сию должность чувствуется рука иезуитов…

– Да, в способностях иезуитов сомневаться не приходится. В свое время я ведь потерял влияние при Арагонском дворе именно благодаря их искусно разыгранной интриге… Впрочем, я не ропщу на судьбу, ибо теперь служу вам, ваше преосвященство, – Себастьян склонился в подобострастной позе.

Архиепископ улыбнулся:

– Вы умеете сказать приятное, дон Марэнтос. Что ж, не тратьте время: поспешите к своей сестре.

* * *

Себастьян дель Марэнтос вышел из дворца архиепископа и, взглянув на ворота Прощения, перекрестился: