Источник судьбы - Елизавета Дворецкая

На следующий день к воротам усадьбы Слиасторп явился неожиданный гость, вернее, гостья. Это была девушка – среднего роста, с прямыми рыжеватыми волосами, и при ярком свете дня в ее серых глазах был заметен легкий зеленоватый отлив. Черты лица отличались правильностью и даже изяществом – очень красивый нос, немного заостренный подбородок и пухлые яркие губы. При этом в лице ее отражался ум и внутренняя сила, которые даже несколько затеняли красоту и заставляли задуматься о том, кто же перед тобой, тогда как без этого всякий встречный просто любовался бы красивой девушкой. Гостья назвалась Ингебьёрг дочерью Асгрима и сказала, что желает повидать раненого Ульва конунга. Просьба была из тех, какие Эгиль Кривой Тролль обозначал как «ничего себе!», но уверенный и даже повелительный вид красивой знатной девы, явившейся в сопровождении двух служанок и двух вооруженных слуг, настолько поразил хирдманов, что они немедленно провели гостью к Харальду конунгу.

– Зачем тебе видеть Ульва? – в удивлении спросил тот. – Кто тебя прислал?

– Я не из тех, кого присылают, – уверенно и даже несколько надменно ответила йомфру Ингебьёрг. – Я обручена с Ульвом конунгом и желаю повидать его, особенно потому что он ранен и нуждается в помощи.

– Обручена? – Харальд удивился еще сильнее. – Но ведь он совсем мальчишка! Ты старше его?

Действительно, Ингебьёрг было на вид лет восемнадцать-девятнадцать, тогда как Ульву исполнилось только шестнадцать.

– Ну и что? – Ингебьёрг подняла брови. – Он – конунг, и этого достаточно.

– А было бы ему двенадцать лет, ты и тогда бы с ним обручилась?

– Конунг и в двенадцать лет – мужчина, а иные и в пятьдесят остаются мальчишками.

– Какая мудрая дева! – хмыкнул Оттар. – Что твоя валькирия!

– Или очень расчетливая, – добавил Орм.

– Постой, – сказал Рерик. – Ты – дочь Асгрима, по прозвищу Лисий Хвост? Того хёвдинга, который вчера убил монаха возле святилища?

– Да. Я и сама была там, возле святилища. И видела тебя там, Рерик конунг.

Она произнесла это с таким выражением, будто Рерик совершил большую оплошность или глупость, не заметив ее.

– Теперь понятно, почему Асгрим так защищает святилище. – Рерик посмотрел на Харальда. – Он собирался выдать дочь за одного из прежних конунгов, стать их ближайшим родичем. А мы его лишили этой возможности. Понятно, что он будет изо всех сил противиться и нам, и всем нашим делам.

– Так я могу повидать Ульва конунга? – осведомилась Ингебьёрг.

– Отчего же нет? Он в гостевом доме. Ты знаешь дорогу, или пусть челядь тебя проводит?

– Я знаю дорогу. – Ингебьёрг подарила ему взгляд, говорившисй, что она – почти хозяйка в этой усадьбе, а он, Рерик сын Хальвдана, – всего лишь незваный гость.

Она вышла, и мужчины проводили ее глазами. Эта девушка обладала поразительной способностью привлекать только к себе внимание, взгляды и мысли. Рерик подумал, что если бы ей удалось стать женой пусть самого младшего из сыновей Сигимара, она довольно скоро прибрала бы к рукам всю власть в Южной Ютландии. И прославилась бы так, что о королеве Ингебьёрг потом веками слагали бы предания.

Проходя через усадьбу, йомфру Ингебьёрг совсем не смотрела на заполнивших двор фрисландцев, как будто это были не люди, а муравьи. Один из слуг – ее воспитатель, по имени Хольмлауг, – нес за ней большую корзину. В корзине были чистые рубашки для ее брата Торольва, попавшего в заложники, полотно для перевязок, хлеб, сыр и жареное мясо. Сама йомфру держала горшок с отваром кровохлебки, который помогает заживлению ран.

В гостевом доме теперь содержались бывшие хозяева усадьбы: уцелевшие в битве хирдманы, разные приближенные бывших конунгов, заложники, а с ними и раненый Ульв. Зайдя из девичьей проведать деверя, бывшая королева Вальгерд обнаружила, что Ингебьёрг успела переменить повязки не только своему жениху, но и еще пятерым. Обычно Альв Волосатый менял ему повязки только сам, никому другому не доверяя, но мать Ингебьёрг, фру Гюрид, славилась в городе как мудрая женщина, хорошо знающая свойства трав и сведущая в лечении, а дочь уже многому успела у нее научиться. К тому же запасы ранозаживляющих средств в усадьбе забрали для себя захватчики, а просить у них Ульв не позволял, хотя сам первый нуждался в лекарственных средствах.