Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Сыро, воняет тут, — буркнул Волков, начиная думать, что, может, Ёган и прав.

— Сыро, так пусть Сыч камин протопит, только как следует. Пусть вычистит его, трубу пробьет и топит хорошим огнем, три дня — и сухо будет, вони не останется. Все равно ему делать нечего.

— Сыч, — произнес Волков, — Ёгану в помощь пойдешь.

Не мог Фриц Ламме такого перенести. Хотел было возмутиться, но осекся на полуслове, замер. Сначала кавалер и не понял, чего он, а потом взгляд Сыча поймал и обернулся. На пороге дома стояла Агнес. Юбки подобрала, словно через грязь шла, губы в нитку, нос принюхивается, глаза косят. Огляделась и говорит:

— Что это? Тут мне жить, что ли?

— Ничего, поживешь, — холодно сказал Волков.

— Уж увольте, я вам не корова, чтобы в хлеву ночевать, — нагло заявила девица.

Кавалер и без нее мрачен, а тут она еще, он как заорал:

— Это тебе не коровник и не хлев!

— Так и не лошадь я, — продолжила дерзкая девица, — не буду я в конюшне спать.

— На дворе спать будешь!

Агнес же ему спокойно и отвечала:

— Денег мне дайте, лучше я в Ланн поеду.

В другой раз он бы не дал, а тут так осерчал, что достал из кошеля пригоршню денег, нашел старый гульден и сунул его ей:

— С глаз долой!

Агнес золотой взяла, низко присела, голову склонила, вроде как смиренность выказывает. А сама улыбается, но так, чтобы господин не видал. И тут же говорит:

— Пусть меня Максимилиан в Ланн отвезет.

— До Малена довезет, а там наймешь себе человека, — отрезал Волков. — Вон пошла.

А Агнес и рада, кинулась Максимилиана искать. Сама даже раскраснелась.

Сыч глянул на Ёгана, а тот счастлив, что теперь не ему Агнес возить.

Да Сыч и сам был рад, что эта злобная девица, что вечно ищет свары, уезжает.

«К черту ее, блажную, хорошо, что уезжает», — подумал Фриц Ламме, тоже радуясь ее отъезду.

⠀⠀

Агнес нашла Максимилиана, он был около лошадей, занимался сбруей дорого хозяйского коня.

— Максимилиан, господин велел вам отвезти меня в Ланн, — проговорила она, не скрывая удовлетворения.

— Что? — спросил он, поворачиваюсь и удивленно глядя на нее. Не ожидал он такого никак.

— Велено вам меня отвезти, — повторила Агнес, но уже про Ланн не сказала, понимая, что юноша побежит уточнять распоряжение.

— Отвезти вас? — растерянно переспросил он.

— Да что ж ты переспрашиваешь все? — начала сердиться Агнес. — Поехали уже, нужно до ночи тебе меня в Мален довезти. Уезжаю я, а Ёган господину надобен.

— До Малена? — снова спросил Максимилиан. До Малена еще куда не шло. Хотя и туда очень не хотелось ему ехать с ней.

— До Малена, до Малена, — уже зло сказала она и пошла к карете.

Говорила она так, что не посмел он ей перечить, лишь бы не злить ее лишний раз.

И так он расстроился, что не пошел спросить у господина об этом деле, не подумал, что карету он никогда не водил. Ни коня не взял для обратного пути, ни еды, ни оружия — кроме кинжала, что висел у него на поясе.

Он побрел за Агнес, помог девушке сесть в карету, залез на козлы, взял длинный хлыст и, прикрикнув на лошадей, тронулся обратно. Агнес сидела, выставив локоток из окна кареты. Сама высунулась, поглядела на спину юноши и заулыбалась от удовольствия, что все так хорошо получилось.

⠀⠀

Сыч, Ёган и Волков ходили по господскому двору, осматривали постройки. Там, где кавалер видел гниль и разруху, Ёган, крестьянствовавший всю свою жизнь, находил крепкое строение, требующее ремонта.

— Ишь как умно ясли сделаны! Умно, умно! — восхищался он, когда они в хлеву были. — Телята в холода нипочем не померзнут. И для коз свой угол есть. Хорошо все сделано.

Ему и овин нравился, и сарай для мужицких инструментов, и конюшня. Конюшня, впрочем, и Волкову самому понравилась. И амбар просторный Ёгану по душе пришелся.

— Вот какой амбар просторный, значит, и урожай тут бывает неплохой, — говорил он, оглядываясь и трогая все руками, — и крепкое все. Видно, на века ставили.

Да и Сыч тоже не был грустен, казалось, что ему тоже все нравится.

— Хорошее поместье, — соглашался он с Ёганом. — Неплохое.

Настроение его людей немного успокаивало Волкова. Но только отчасти: все равно двери кривые, провисшие, крыши провалившиеся. Запустение. И главное — не было тут ни мужиков, ни хорошей земли, ни даже леса, чтобы напилить его на дранку да крышу сделать.

— А мебель, тут даже мебели нет, — говорил он, — ни кроватей, ни лавок со столами.

Уж о креслах и перинах с зеркалами он и не мечтал.

— Господин, так лавки и стол я вам смастерю, какой-никакой, но стол поставлю, — обещал слуга.

— Какой-никакой, — передразнил его Волков. — Какой-никакой мне не нужен, мне хороший нужен.

Он уже понимал, что все покупать придется, даже тес и дранку, чтобы крыши покрыть. Не говоря уже про стекла в окошки, сундуки, комоды, лампы, посуду, перины и постельное белье. Все покупать, на все деньги тратить. А зачем ему это? Лен вассалу сеньор давал, чтобы он себя прокормил и людей в придачу. Чтобы, когда война придет, приехал он на нее в помощь сеньору не один, а с людьми ратными. А это что? Это не в прокорм ему дали, а в растрату. Он опять стал думать о том, что его обманули. И о том, что надо бы плюнуть на клятву да уехать отсюда.

Тут пришли мужики. Трое их было, одежда у всех ветхая, обуви нет, худые все. Старший из них лет пятидесяти. Сам уже от седины пег, костист, высок. Взгляд усталый. Нашел глазами кавалера, поклонился ему. Двое других тоже кланялись.

— Кто старший, как звать? — не слишком приветливо спросил Волков.

— Михаэль Мюллер меня звать, господин, — сказал пегий мужик, — я здесь староста.

— Кто мой дом пограбил? — спросил кавалер у него без обиняков.

— Никто, бывший господин, когда уезжал, все забрал.

— Бывший господин? — не поверил Волков. — Неужто он и стекла из окон вынул?

— Вынул их я, — признался Михаэль, — но велел это сделать мне он.

Врет — не врет, разве тут угадаешь, а допрос учинять Волков пока не хотел.

— И что, мебель тоже он забрал?

— Все забрал, все, — отвечал Михаэль, — вот мужики соврать не дадут. Сами ему в возы все грузили.

Мужики согласно кивали. Мол, так и было все.

— А отчего он уехал? — спросил кавалер.

— От скудости, господин, — развел руками Михаэль, —