Остров Робинзонов - Г. Хайнс

– Мы попали бы здесь в очень неприятную компанию, – прошептал Жан. – Эта лагуна кишит кайманами.

Они вернулись обратно в очень унылом настроении, Жанна робко заметила:

– Время близится к ночи, как же мы проведем ее?

Брат указал ей на подобие тропинки, поднимавшейся на крутой берег, огибая его и доходя до пещеры, метров на десять выше первой, как будто она представляла верхний этаж.

– Вот здесь, – сказал он, – мы будем в безопасности. Я перенесу туда наши запасы и устрою постель из сухих водорослей. Господь поможет нам. Завтра с зарей мы попытаемся осмотреть наши владения.

Он помог сестре подняться по довольно крутой и неровной дорожке и ввел ее в превосходную пещеру. Высотой она оказалась примерно пять метров, шириной – около восьми, а глубиной вдвое больше этого. Вход в пещеру был наполовину загражден глыбами, и при небольшом старании легко было загородить его совершенно, соорудив из других камней стену в человеческий рост, тем более что вход был довольно узким.

Оставив в пещере сестру, Жан спустился снова и принес оба деревянных ящика, а также кожаный футляр. С неистощимым терпением он сделал шесть таких переходов, что позволило ему притащить в пещеру четыре или пять охапок сухих водорослей.

Солнце скрывалось теперь за высоким берегом. Начался морской прилив. Бедные дети, затерянные в пустыне, обратились с горячей молитвой к Богу. Потом Жан положил у себя под рукой нож, обнял сестру и стал засыпать не раньше, как почувствовал, что голова Жанны отяжелела на его плече. Они молились с полной верой в Бога, и Господь оберегал детей.

II. Случайная квартира

Утренняя заря застала их в том же самом положении. Они были так молоды, а в этом возрасте так сладко спится!

Благодаря искусной перевязке, наложенной братом, Жанна почти не чувствовала боли в руке. Похвалив его умение, она сказала ему:

– Только бы мне, в качестве дочери врача, не понадобилось оказать тебе той же услуги. В настоящее время я не была бы на это способна и не знаю, милый Жан, что было бы с нами, если бы и ты пострадал.

– Но, слава Богу, милая сестра, мы не дошли до этого, – с улыбкой отвечал тот.

Жан тотчас поспешил отрезать еще ломоть от английского пирога. Затем, порывшись в ящике, он последовательно вынул оттуда сверток бисквитов, десять фунтов шоколаду, маленькую железную трубочку с чаем, бутылку рому, бутылку чистого двойного спирту и спиртовую лампочку.

– Ого, миссис Эллиот была запасливая женщина! – воскликнул он. – Мне хотелось бы засвидетельствовать свою признательность, устроив ей более приличное место погребения, чем то, где она покоится теперь.

Он подошел к краю пещеры и наклонился над отверстием. Море, гладкое и спокойное, ударяло в скалу менее чем на два метра под ними.

– Взгляни-ка, Жанна, – произнес он с легким содроганием, – мы с тобой хорошо сделали, что перебрались в верхний этаж; внизу море не оставило бы нас в покое.

Они обменялись несколькими грустными замечаниями насчет своего печального положения. Затем Жан продолжал:

– Вот, теперь мы должны дожидаться, пока океан соблаговолит выпустить нас отсюда.

И, рассчитав по пальцам, он пришел к такому точному выводу:

– Жаннета, мы пересекли экватор 12 сентября, а 19-го покинули «Сен-Жак», три дня назад. Буря шла с юга, и мы должны были находиться на высоте Бахии. Значит, тут нет никаких сомнений. И этот морской прилив – один из самых сильных, прилив экваториальный. Нас, должно быть, отбросило к северу; пункт, на котором мы теперь находимся, должен лежать под самым экватором – на американском берегу.

Жанна покачала головой.

– Тут нет ничего особенно успокоительного, потому что в этом случае мы попали на берег Бразилии или Гвианы.

– На все Божья воля! – смело возразил молодой человек. – Бог нам поможет. Как только море выпустит нас из временного заточения, мы приступим к исследованию наших владений, а до тех пор давай посмотрим, что спрятано во втором ящике.

Мальчик открыл его тем же способом, как и первый, причем нож послужил ему рычагом, чтобы поднять крышку. Увы, на этот раз находка отчасти обманула их ожидания! В ящике оказалось только дамское белье для перемены: кисейный пеньюар с красными крапинками, обшитый кружевом, несколько ночных кофточек, три рубашки, двойной фланелевый пояс, две дюжины носовых платков и шесть тонких полотенец. Девушка не могла удержать возгласа изумления.

– Еще наследство от этой бедняжки Эллиот! Только англичанка способна таскать с собой такую кучу вещей.

– Которые, к сожалению, не пригодились ей, но пригодятся нам. Она настояла, чтобы ее багаж взяли с собой на баркас.

И, не находя ответа на мучивший его вопрос, Жан прибавил:

– Но куда же девалась наша лодка? Ведь она опрокинулась вместе с нами.

Пока он рассуждал, Жанна здоровой левой рукой шарила в глубине ящика.

– Постой! – воскликнула она. – Там еще что-то есть.

И девушка вытащила небольшой сверток, также завернутый в холст. То был изящный кожаный несессер, где лежали ножницы, нитки, иголки, наперсток, затем гребенка, головная щетка, зубная щеточка, зубной порошок, полоскание для зубов и, наконец, карманная аптечка с запасами хинина, антипирина, ипекакуаны-рвотного, ревеня и т. д., причем не было забыто даже льняное семя для припарок и горчица для горчичников.

– Бедная женщина! – прошептали брат с сестрой. – Все это не помешало ей, однако, умереть.

И на глазах у них навернулись слезы искренней жалости.

Затем Жан открыл кожаный футляр и с восхищением вынул то, что в нем находилось.

Это была великолепная двустволка. Один из ее стволов заряжался пулей и обладал страшной меткостью боевого ружья. Кроме того, это оружие было с репетицией: в никелевой вращающейся коробке под прикладом Жан нашел двенадцать патронов, семь – со свинцовой дробью и пять – с коническими пулями, снабженными стальным концом.

– Чудесно! – воскликнул Жан. – Вот славное угощение для дикарей, которые вздумали бы нас побеспокоить!

И брат с сестрой испытывали детскую радость, перебирая свои богатства.

Да разве и не были они детьми, этот семнадцатилетний мальчик и пятнадцатилетняя девочка? Правда, они были высоки и сильны не по летам. Кроме того, их отец, господин Риво, чрезвычайно сведущий медик, посвятил всю свою жизнь сыну и дочери, потерявшим мать очень рано. Оба они получили самое тщательное образование и далеко опередили в этом отношении своих сверстников. В семнадцать лет Жан имел уже два диплома: бакалавра словесности и бакалавра наук. Жанна со своей стороны не пренебрегала ничем, что требуется от образованной женщины, что украшает ум и обогащает сердце, прибавив к этому и практические сведения, без которых женщина