Кукловод - Сергей Шхиян

Я сел в свободное кресло подле Екатерины Романовны. Она заворожено следила за гостями и сочувственно качала головой.

— Бедные люди, — повернувшись ко мне, сказала Кологривова, — зачем они пришли к нам… И почему мужчины так любят воевать?!

Вопрос был чисто риторический, и я на него отвечать не стал.

— Вы, Алексей Григорьевич, тоже любите войну? — спросила она.

— Только когда вынуждают обстоятельства. Мне претят убийства и жестокость. Слишком мало времени нам отпущено на жизнь, чтобы еще сокращать этот срок самостоятельно или ради чьих-то интересов.

— Очень мудрая мысль, для такого молодого человека, — похвалила она.

Я был всего лет на десять моложе нее, но и, правда, чувствовал себя рядом с ней совсем молодым. Сорок лет в эту эпоху был вполне почтенный возраст.

— А вот и Петруша, — сказала хозяйка, с удовольствием рассматривая сына в полной парадной форме гвардейского лейтенанта.

Французы тоже заметили возвращение Кологривова и на несколько секунд прекратили жевать.

Впрочем, русский офицер заинтересовал только одного капитана.

Он отодвинул стул, незаметно вытер сальные губы рукавом, и встал ему навстречу.

Из учтивости встать пришлось и нам с Машей. Капитан подошел, щелкнул каблуками раскисших, порванных сапог.

— Я не успел представиться, — сказал он, — де Лафер, капитан третьего пехотного корпуса десятой дивизии.

— Лейтенант Кологривов, лейб-гвардии гренадерский полк.

— Простите, я не ослышался, вы граф де Ла Фер? — переспросил я, с интересом рассматривая новоявленного Атоса.

— Да, я де Лафер, вы меня знаете? — удивленно спросил он.

— Нет, мы незнакомы, но я слышал вашу фамилию, а господина Д'Артаньяна случайно среди вас нет? — засмеялся я.

— Д'Артаньяна? Это, кажется, какой-то маршал времен Людовика XIV? — не понимая причину моей веселости, ответило он. — О других Д'Артаньянах я никогда не слышал.

Суть нашего разговор никто не понял, и все смотрели на меня выжидающе, рассчитывая на объяснение.

— Я кое-что слышал о вашем предке, граф, приятеле того самого маршала, — переставая смеяться, сказал я. — Говорят, он был достойнейшим человеком.

— Я не граф, — объяснил капитан, — мой род принадлежит к младшей ветви фамилии, мой родовой титул всего лишь виконт.

На этом представление кончилось. Мы с Машей так себя и не назвали.

— Когда ваши люди поужинают, они могут отдохнуть в людской, — сказала хозяйка. — А вы, если, Алексей Григорьевич не возражает, можете переночевать в его комнате, там есть удобный диван. Отдельные комнаты в доме есть, но в них не топлено.

Я не возражал и повел де Лафера наверх.

— Мне казалось, что русские люди грубые и жестокие, — сказал виконт, когда мы оказались в моей комнате, — оказывается, я был не прав.

— Мы часто пребываем в плену национальных предубеждений, — согласился я. — Раздевайтесь и ложитесь, вот ваш диван. Думаю, вам сейчас необходимо как следует выспаться.

— А кто наша хозяйка?

— Русская дворянка, — ответил я. — Примерно вашего социально уровня, хотя у нас и нет виконтов, — объяснил я, с трудом сдерживая зевок. — Ложитесь, уже поздно.

— Она замужем?

Я не знал, как по-французски будет вдова, объяснил пространно:

— Ее мужа уже нет в живых.

— О! Мадам Екатерина такая красивая женщина и совсем одна! — чему-то обрадовался де Лафер.

Француз он и есть француз, подумал я, засыпая, одни бабы в голове.