Усыпальница - Боб Хостетлер

Устроившись за столом, где совсем недавно стоял оссуарий Каиафы со свитком, Рэнд стал листать Библию. Он достаточно подержал ее в руках в воскресной школе, так что не стал просматривать все подряд начиная с Бытия. Ухо постепенно привыкало к странным именам — Ездра, Авдий, Аввакум. Наконец он добрался до Евангелий.

«Интересно, — подумал Рэнд, — что бы сказала моя религиозная мать, если бы узнала, что ее младший сын больше знает о Евангелии от Фомы[43]и Свитках Мертвого моря, чем о Писании, которое она читала, наверное, каждый день».

Он открыл Евангелие от Матфея, первое из четырех канонических Евангелий, и стал медленно переворачивать страницу за страницей, отыскивая имена Мириам и Каиафы. Дойдя до шестой главы, он начал читать вслух, без всякого выражения. Знакомые слова «Отче наш», молитвы, которую он в раннем детстве учил в маленькой церкви в родном канзасском городке. Чтение его увлекло. Когда он наткнулся на первое упоминание о Каиафе, в 26-й главе, прошло уже почти два часа. Затаив дыхание, Рэнд читал о «первосвященниках и книжниках и старейшинах народа», собравшихся в доме Каиафы, чтобы договориться, как схватить Иисуса так, чтобы не вызвать бунта «в праздник».

Далее Рэнд с интересом прочел о том, как Иисуса привели в дом Каиафы, где первосвященники, старейшины и Совет обвиняли его, насмехались над ним и сочли его достойным казни. Словно зачарованный, Рэнд перешел к 27-й главе, где первосвященники отдали Иисуса на суд Понтию Пилату, римскому префекту. Обратил внимание, что в этой главе Каиафа не упоминается.

— Куда же ты делся, Каиафа? — прошептал Рэнд. — Ушел в тень, как только Иисусу в твоем присутствии вынесли приговор? Или стал держаться особняком?

Он вернулся к 26-й главе.

«Тут ты явно при исполнении обязанностей».

Снова перевернул страницы, просматривая 27-ю главу.

«Интересно, почему о тебе нет ни слова именно тогда, когда Иисуса отправили к Пилату… и распяли».

Так он дошел до 28-й главы, последней в этом Евангелии. Главы о воскресении Иисуса, о том, как первосвященники — был ли среди них Каиафа? — узнали от римских солдат о землетрясении: ангел отвалил камень от входа в гробницу. Заканчивалась глава явлением Иисуса апостолам и его словами о том, что они должны рассказать людям о новой вере. Рэнд встал, потянулся и положил раскрытую Библию на стол.

«Как странно быть здесь, в Иерусалиме, — подумал он, — где, возможно, все это происходило на самом деле. Еще более странно читать о землетрясении, благодаря которому две тысячи лет назад отворилась гробница, где только что был погребен человек. Ведь не прошло и недели, как бульдозер устроил своего рода маленькое землетрясение, открывшее древнюю гробницу… Могилу одного из непосредственных участников всей этой истории…»

— Не забегай вперед, Рэнд, — сказал он самому себе. — Пока что доказательств недостаточно. Нужно быть последовательным и продвигаться вперед шаг за шагом.

«Шаг за шагом», — повторил он мысленно, снова беря в руки Библию.

Рэнд удобно устроился на кровати, подложив под спину подушки. Еще раз перечитал три последние главы Евангелия от Матфея, прежде чем перейти к Евангелию от Марка, которое он прочел от начала до конца за час, отметив для себя, что автор ни разу не называет имени Каиафы, говоря о «первосвященнике».

Рэнд перестал читать. Возникло какое-то новое, незнакомое ощущение. Он смотрел в раскрытую книгу. Что же это?

Встал с кровати, подошел к столу. Положил на него Библию и нашел последние страницы Евангелия от Марка. Водил по ним пальцем и пытался понять, что чувствует, о чем думает. И вдруг его осенило.

Он и раньше слышал библейские истории, некоторые читал — еще в детстве. Старался запомнить, какие тексты читают на свадьбах, какие — на похоронах. Но того ощущения, которое возникло в эти несколько часов, никогда не было. Он не единожды слышал все эти слова, но они никогда не производили на него такого сильного впечатления.

Адам и Ева, Давид и Голиаф, Иона и кит. Лазарь. Захария. Иисус. Распятие. Воскресение. Хорошо знакомые истории, по крайней мере, он знал их давно. Но всегда библейские сказания оставались только историями. Он воспринимал их как сказки для детей. Гензель и Гретель, Красная Шапочка, мальчик, который кричал: «Волк!»

Но сейчас он увидел все это другими глазами. Он читал Библию не как художественное произведение. А все потому, что в усыпальнице в Тальпиоте он своими глазами видел надпись «Каиафа» на оссуарии. И возможно, держал в руках кости того самого первосвященника, о котором шла речь на этих страницах. Теперь эти слова, фразы и главы были свидетельством. Такой же достоверной информацией, какую он вчера весь день заносил в компьютер.

Рэнду никогда не приходило в голову, что рассказы об Иисусе могут быть правдой.