Отступники - Виктория Александрова

Чёрт возьми, как же он по этому соскучился.

* * *

— Это не наше дело, — заявила Кара, расчёсывая свои смоляные волосы. Затем она, ничего не стесняясь (Джон заметил, что ведьмам вообще не было свойственно стеснение), быстро сняла тёмно-зелёное платье, оставив на себе лишь серую нижнюю сорочку. — Нам нужно торопиться, поэтому завтра мы уходим.

— Но это же мои владения, — пожал плечами Джон. Он подошёл к окну, задёрнул шторы, затем быстро сбросил с себя камзол и кинул его в сумку у кровати. — Я должен навести здесь порядок, это мой долг.

— Мы же можем опоздать…

— А твой дар тебе на что? Попытайся выяснить, где находится вампир, мы его быстро поймаем и пойдём дальше.

— Если бы это было так легко… — вздохнула Кара, присев на краешек своей кровати. — Я же не всесильна, в конце концов. Но ты прав, стоит попробовать. Правда, я всё-таки займусь этим утром, если ты не против.

— Я-то не против, — Джон стащил с хвоста шнурок, распустил волосы, тряхнув головой, — только если ночью опять кто-то умрёт…

— Одним больше, одним меньше, — девушка рассмеялась, откинулась на кровать, и её волосы рассыпались по большой подушке, — но сейчас, за пять минут, я вампира уж точно не найду. Вряд ли мы уже успеем что-то предотвратить. Если бы мы пришли сюда утром и нам сразу обо всём рассказали, то да, а теперь…

— Хорошо, я понял тебя. Тогда завтра и разберёмся.

Ближе к полуночи ему вдруг приспичило отлить. Джон не хотел вылезать из тёплой постели, вставать и спускаться вниз, однако приспичило ему очень сильно, поэтому пришлось.

Джон накинул рубашку, обулся и быстро, но в то же время тихо спустился по деревянной лестнице на первый этаж, а оттуда вышел из дома на свежий воздух. Ночь была чудо как хороша: свет луны разливался по округе, превращая дома, деревья, колодцы и заборы в причудливые силуэты, звёзд в небе было невероятно много, и сияли они как-то по-особому, будто у каждой была своя душа. Слабый ветерок едва колыхал ветви деревьев и шуршал их листвой, пролетал между травинок и гнал прочь лёгкие облака. Издалека доносились уханья совы, в траве пищали сверчки, где-то поблизости поквакивали лягушки.

Однако эта ночная красота и спокойствие ему отчего-то не понравились. Было тут что-то тревожное, непонятное, пугающее, заставляющее ждать какого-то подвоха.

Сделав всё необходимое, Джон уже хотел поскорее вернуться в дом, как вдруг услышал со стороны забора протяжный скрип, будто кто-то открывал калитку. Насторожился — какие могут быть гости так поздно? Разве что кто-то, наоборот, не входил, а выходил… но кто и зачем?

Жизненный опыт подсказывал: нормальные люди по ночам обычно не шастают.

Джон быстро завязал штаны и, жалея, что не взял с собой оружия (хотя зачем ему было бы брать оружие в такой ситуации…), осторожно направился к калитке. Возле неё уже никого не было, и ему пришлось выйти на улицу, чтобы осмотреться и понять, что происходит. Лёгкий порыв ветра заставил тонкую прядь волос упасть на лицо, и Джон нервным жестом заправил эту прядь за ухо, чтобы не мешала ему оглядывать улицу.

И вот уж кого там он точно не ожидал застать, так это Гилину.

Девушка ещё не успела отойти далеко от дома, да и вообще, шла она достаточно медленно. При желании Джон мог бы её догнать. Однако он не стал.

Ещё несколько часов назад он смотрел на Гилину с симпатией, но теперь его от неё что-то отталкивало. Несмотря на то, что она уходила всё дальше и ему была видна лишь её спина, всё в ней будто кричало: «Не подходи ко мне!» Но Джон и не собирался подходить. Он отчего-то вздрогнул, чувствуя, как сердце начинает биться чаще, а зубы — постукивать. Странной жутью веяло от этой девушки. К слову, это была вполне знакомая жуть, которую ему не раз доводилось ощущать год назад.

Когда Гилина всё так же медленно скрылась за поворотом, Джон поспешил вернуться в дом, спрятаться под одеяло и покрепче закрыть глаза, сделав вид, будто ничего не видел.

Но забыть не получалось. Шли часы, он лежал, смежив веки, но уснуть не мог. Вызывало вопросы буквально всё: зачем Гилина вышла из дома ночью? Куда она направилась? Почему шла такой странной, медленной походкой, будто её кто-то заворожил? А если её и правда заворожили, чему Джон бы ни капли не удивился…

Он вдруг вскочил, резко сев в постели.

За окном уже начал загораться рассвет; сквозь тонкие шторы было видно, как светлело и розовело ночное небо, как гасли звёзды и становилась прозрачнее луна. Джон взглянул на Кару — та ещё спала, и пришлось потрясти её за плечо.

— Ещё рано, — пробормотала девушка.

— Мне кажется, вампир — это Гилина, — безо всяких предисловий начал Джон, не прекращая трясти Кару до тех пор, пока она не открыла глаза. — Вампирша, точнее. Ночью я видел, как она куда-то ушла.

— А ты-то что ночью…

— Выходил отлить, — прервал её он. — Я видел, как она вышла на улицу и медленными шагами куда-то направилась. И догонять её у меня желания не возникло, потому что от неё исходила какая-то… какая-то тёмная энергия, что ли… она меня оттолкнула, не в прямом смысле, конечно, и даже, можно сказать… — он нервно сглотнул, не желая этого признавать, но всё же признал: — Испугала.

Кара закатила глаза, зевнула и, поведя плечом, чтобы сбросить ладонь Джона, привстала.

— Если тебе это не приснилось и ты не врёшь, то налицо проклятие, — сказала она. — И тогда, в принципе, всё сходится.

— Что сходится?

Оцепенение, вызванное ночным приключением, ещё не прошло — его по-прежнему чуть трясло, да и страх перед Гилиной, засевший в душе, никуда не делся. При мысли о том, что он увидит её сегодня за завтраком или просто случайно столкнётся с ней в доме, становилось неуютно — мягко говоря.

— Сходятся твои предположения насчёт того, что она вампирша, — Кара откинула одеяло и села, свесив ноги, — и твои, опять же, описания своих ощущений. Она проклята — поэтому так и действовала на тебя.

— Разве вампиризм — это проклятие, а не что-то вроде заразной болезни, передающейся через укус? — усмехнулся Джон.

— Ну, это распространённое заблуждение. Равно как и то, что вампира остановит чеснок или осина.