Огненный суд - Эндрю Тэйлор

– Подождите, – сказал я. – Прошу вас. Я все понимаю. Но прежде чем уйти, позвольте мне услышать, чтó госпожа Хэксби видела на Линкольнс-Инн-Филдс.

– Нет. – Он уже поднялся на ноги и стоял, покачиваясь, как дерево на сильном ветру. – Мне, конечно, жаль вашего отца, но на этом поставим точку. Идем, Джейн.

Но Кэт осталась сидеть на скамье.

– Не будет вреда, если я расскажу мистеру Марвуду, сэр.

– Нет. Мы уходим.

– Он когда-то помог мне, – сказала она. – Теперь я должна ему помочь. Хотя бы в этом.

– Только недолго, – резко сказал Хэксби. – Даю вам минуту или две. Не больше.

Это была капитуляция, но она была достаточно мудра, чтобы позволить ему цепляться за видимость победы.

– Хорошо, господин, – сказала она, опустив глаза. – Благодарю вас.

Хэксби снова сел. Она повернулась ко мне и торопливо объяснила, что госпожа Ли попросила кого-нибудь помоложе помочь ей, когда она отправилась в квартиру Селии Хэмпни на Линкольнс-Инн-Филдс. Я уловил интонацию прежней Кэтрин Ловетт, наделенной самоуверенностью, которую дают деньги и положение.

– Там была до крайности вульгарная и жадная женщина, назвавшаяся мадам Гров и напускавшая на себя такой вид, будто была герцогиней. Я бы ее и в посудомойки не взяла.

– Тихо, – шикнул на нее Хэксби. – Ты слишком прямолинейна. И поскорей заканчивай с этим.

– Апартаменты роскошные, но в беспорядке, – продолжила она. – Служанка госпожи Хэмпни вела себя нагло. Ее зовут Табита. Она утверждала, что ничего не знает о делах хозяйки и о ее дружбе с какими-то определенными джентльменами. Она сказала, что ее отослали накануне того дня, когда пропала ее госпожа, и велели возвращаться на следующий вечер.

– К тому времени ее госпожа была мертва, – сказал я.

Кэт кивнула.

– У Селии Хэмпни были гости в последний вечер ее жизни. Джентльмены. Видимо, поэтому она отослала служанку, чтобы не сплетничала о том, что видела. Мадам Гров заявила, что ничего не знает. Якобы она была в деревне всю неделю. Еще она сказала, что госпожу Хэмпни устраивало положение вдовы, потому что она не хотела терять свою независимость.

Я наблюдал, как Хэксби поднимает свой бокал: он сжал его трясущимися руками и медленно, с трудом поднес к губам. Я сказал:

– Итак, никто ничего не знает?

– Или, если знает, не говорит. Госпожа Ли тотчас уволила Табиту. Она напрашивалась на это своим поведением. – Кэт облизала губы. – Табите было все равно.

– Куда она отправилась? – спросил я.

– К своей матери. Так она сказала. Но я не знаю, где ее мать живет.

– Очень хорошо, – сказал Хэксби, поставив бокал и снова пытаясь подняться. – Нам пора уходить, Джейн. Сейчас же.

Кэт продолжала:

– Ее неблагоразумие довольно странно… Она вела себя так, будто у нее есть защитник, кто-то, кто делает ее неуязвимой.

– Мадам Гров?

Она покачала головой:

– Они не ладят.

– Вы думаете, Табита знала о любовнике? Думаете, он ее подкупил?

– Ясно как божий день, – сказал Хэксби нетерпеливо. – Конечно был любовник. Джейн, идем. Сию минуту.

Должен признать, он был, по всей видимости, прав. И в самом деле, все, что я услышал в этот вечер, подтверждало версию Уильямсона: любовное свидание и ограбление, которое пошло не так и привело к убийству.

Но чего-то недоставало. Должно было быть что-то еще. Мой отец видел мертвую женщину в Клиффордс-инн, а не среди развалин к востоку от Феттер-лейн. Громвель и Челлинг знали что-то, что касалось убийства. Даже допускаю, что один из них или оба были соучастниками до или после его свершения. А Драгон-Ярд? Он связывает Селию Хэмпни и Пултона с Пожарным судом.

А мой отец? Мой бедный мертвый отец.

Что-то щелкнуло у меня в голове.

Я вскочил, оттолкнув скамью с такой силой, что она перевернулась.

– Побудьте здесь минуту, – попросил я Хэксби. – Допейте бутылку. Я ухожу.

Хэксби опустился на скамью.

– Вам не приходило в голову, сэр, – начал он медленно, – в том, что вас отсылают, может быть скрытое благо?

Вино, которое я выпил на пустой желудок, развязало мне язык.

– Почему, ради всего святого?

– Потому что иногда лучше не тревожить спящих собак.

– Будь прокляты спящие собаки!

– Отсылая вас, они не оставляют вам выбора в этом деле. – Его голос стал тверже. – Возможно, они принимают близко к сердцу ваши интересы.

– Они не принимают близко к сердцу ничьи интересы, кроме своих собственных. – Я взялся за дверную щеколду. Обернулся. – Я этого не позволю.

– Тогда это ваше дело, только ваше, – сказал Хэксби. Он взглянул на Кэт. – Не ее. Это слишком опасно. Помните, это вас не касается. Нас касается еще меньше.

– Яснее не скажешь, – сказал я, едва сдерживая гнев, хотя в глубине души понимал, что Хэксби прав. – Я не остановлюсь, куда бы это ни привело. И будь проклята ваша трусость.

Я выскочил из комнаты. Даже тогда я знал, что веду себя неразумно, но был так зол на весь свет, что мне было наплевать.

Я нашел хозяина таверны и c размахом, который едва мог себе позволить, купил у него бутылку мальвазии навынос и заплатил по счету за заказанное ранее. Я ринулся вниз по ступеням, смутно надеясь, что Хэксби пошлет Кэт за мной. Но он этого не сделал.

Я вышел на улицу. Наступила ночь, и Уич-стрит была тускло освещена. На противоположной стороне улицы стоял мужчина. Когда я появился, он поспешно двинулся в западном направлении. Случайно, когда он проходил мимо лавки, фонарь, висевший у входа, осветил нижнюю часть его лица. На секунду или две. Оно показалось мне подозрительно знакомым.

Бережно держа бутылку под плащом, я пошел в противоположном направлении. Только сворачивая в ворота на Флит-стрит, ведущие в Клиффордс-инн, я догадался, почему лицо показалось знакомым. Оно было немного похоже на лицо человека, мимо которого я прошел в холле на Генриетта-стрит: Бреннана, чертежника Хэксби.

Глава 21

Ворота на Флит-стрит были заперты. Над ними раскачивался фонарь, отбрасывая тусклый свет на дорожку внизу. Мой гнев улетучился. Я увидел, как к воротам подошел высокий джентльмен. Вышел привратник, чтобы впустить его, и они перебросились несколькими словами. Потом привратник снова запер ворота. Я понял, что в этот поздний час проникнуть в Клиффордс-инн будет нелегко.

Я укрылся в тени церкви Святого Дунстана на Западе. Мимо прошла веселая компания гуляк – с полдюжины молодых юристов, пьяных в стельку, простосердечных, как малые дети. Они, шатаясь, брели по дорожке у церкви, незлобно переругиваясь и