Невидимый враг - Поль де Ивуа

Смех пьяницы прокатился эхом между памятниками.

Лукер остановился и огляделся.

— Это еще что?!

Он прислушался, но было тихо.

— Это бренди шумит в голове, — пробормотал он. — Но что за притча! Кладбище как будто стало больше, идешь, идешь, а конца все нет! Уж это начальство! Вероятно, оно распорядилось расширить ограду без моего ведома. То есть никакого порядка!

Ветерок прошумел в деревьях и задел своим свежим дыханием горячую щеку пьяницы.

— Это еще что за фамильярности! Кто смеет хватать меня за нос?

Он поднял руку к лицу и сейчас же другой рукой схватил свою же руку.

— Рука! Ну нет, не уйдешь. Что за безобразие? Какая-то рука шляется ночью по кладбищу. Ну и задам же я своим подручным! — И Иеремия все крепче сжимал руку, не замечая, что это его же рука. Ему стало страшно. Он начал барахтаться, возиться, в этой борьбе с самим собою ударился локтем о памятник. Он тут же выпустил свою руку.

— А, драться?! Постой же ты! Да где же ты? И руки тоже нет. Нет, непременно выпрошу у начальства собаку, а то и двух. Это будет удобнее.

Он становился все пьянее.

— Вот чудеса! Я смеялся в школе над учителем, когда он толковал, будто земля вертится! А теперь выходит, что он прав! Извините, господин магистр, действительно вертится, теперь-то я это и сам уже чувствую.

И действительно, бедняге казалось, будто земля уходит у него из-под ног. Причудливые надгробия, кресты, плиты, аналои, часовни кружились в одну сторону, небо и звезды — в другую, чтобы не упасть, он уцепился за угол часовни.

— Хорошо, что ты тут, бедняга, — обратился он мысленно к покойнику, лежавшему под этой часовней. — Хорошо, что ты тут, а то я бы упал. И чего это земля так развертелась? Право, я куда-нибудь выйду, экипаж что-то уж слишком беспокоен…

Ноги его подкосились, и он сел на землю, прислонившись спиной к памятнику. Очутившись в этом положении, он сразу же почувствовал облегчение.

— Д-а, так-то лучше! Вертись, вертись, матушка, — обратился он к земле. — Теперь я сел…

Но вдруг он замолчал и вытаращил глаза. Дыхание сперло в его груди.

— Это что еще?! Теперь заходили! Это уж не руки, а ноги.

Он подался вперед, стараясь увидеть тех, чьи шаги донеслись до его слуха.

— Наверно, заблудились, как я… ведь не на бал же пришли, не на митинг! Да и идут-то как-то чудно! Тоже небось хватили, голубчики?

В нем пробудилось сочувствие пьяного к пьяным.

— Надо их проводить, — забормотал он. — Но как они сюда попали? Значит, стену-то не расширили, а совсем сломали? Уж это мне начальство! Пожалуй, так я и не на кладбище! Ориентируемся, черт возьми! Нет, тут на кладбище. Вот ива, под которой похоронен Триплекс… Молодец корсар, славно я сегодня за тебя поужинал! — он расчувствовался. — Ах, бедняга, бедняга! И чего это ты вздумал умирать. То ли дело выпить! Ну, будь спокоен, дружище, я выпил за двоих, за тебя и за себя. А право, мне тебя жаль, я даже плачу!..

И он вытер кулаком пьяные слезы, катившиеся по его щекам.

Вдруг под ивой показались несколько человек. Это снова привлекло внимание сторожа. Фигуры людей неясно вырисовывались в тумане, но ему показалось, что он видит и мужчин и женщин.

— Это что за господа, чего им здесь надо? — пробормотал он со страхом.

Один из пришедших нагнулся вперед.

— Копает, — прошептал сторож.

Глухой звук откинутой в сторону земли подтвердил это предположение.

— Что они, выкопать его хотят?! Ну нет, я не даром деньги получаю!

Он сделал усилие, чтобы встать, но в это время послышался чей-то нежный, немного насмешливый голос:

— Не бойтесь, мисс! Сейчас наш Триплекс встанет, чтобы поцеловать вашу ручку!

— Встанет! — пробормотал Иеремия. Волосы его встали дыбом, ноги подкосились, и он снова упал на землю так неловко, что стукнулся об угол памятника. Тихо застонав от боли, он схватился одной рукой за ушибленное место, другую же поднес к сердцу, которое забилось от страха, и в безумном ужасе, не двигаясь, смотрел на эту необычайную сцену.

Незнакомцы копали землю. Теперь работало уже несколько человек. Звенело железо заступов, ударяясь о голыши, куча земли возле работников поднималась все выше и выше. Женщины, одетые довольно изящно, как можно было рассмотреть в тумане, молча смотрели на эту таинственную работу. Одна из них была, по-видимому, в глубоком горе, две другие, казалось, утешали ее.

Работа все продвигалась вперед. Скоро послышался громкий стук.

— Гроб, — проговорил тот же голос. — Прыгайте в яму, привязывайте веревки.

Тени как будто провалились под землю. Ужас сторожа дошел до последнего предела, он закрыл глаза руками.

— Нет, не буду смотреть… Мертвец встанет… Ах, если бы я мог встать и убежать…

Напрасное желание! Опьянение и испуг совершенно лишили сторожа способности движения.

Он не видел, зато слышал все, что происходит. Послышалось шуршание веревок, потом толчки гроба о стенки могилы, глухой стук, когда гроб поставили на землю, потом легкий скрип отвинчиваемых винтов. Очевидно, начали снимать крышку гроба.

— Как он бледен! — послышался женский голос.

— Сейчас к нему вернется обычный цвет лица, — ответил мужской голос, который дважды уже слышал Лукер. — Не бойтесь, мисс. По счастью, заключенных всегда хоронят во всей их одежде. Без этой мудрой предосторожности наш друг мог бы схватить сильный насморк в таком тумане.

Насморк у покойника! Эта странная комбинация отняла последние силы у Лукера. Не в силах удержаться, он опустил руки, открыл глаза и взглянул.

Тот, что говорил, поднял руку, и в этой руке блеснул какой-то предмет, по-видимому, граненый хрустальный флакон.

— Вот противоядие, — сказал он. — Оно быстро победит наркотическое средство, надушенное эссенцией горького миндаля, которое принял покойный.

Потом эта тень, как думал сторож, нагнулась над гробом, разжала зубы мертвеца и влила ему в рот содержимое склянки.

— Через минуту он встанет! — послышался голос снова.

Бесконечная минута! Лукер не мог отвести взгляд от гроба. С любопытством и ужасом он ждал совершения обещанного чуда.

Вдруг в гробу что-то задвигалось. Еще несколько секунд, и показалась голова покойника, он поднялся и сел в гробу.

— Живы! Вы! — одновременно послышались два возгласа.

— Жив! Чтобы увидеть вас, моя дорогая невеста, жив, чтобы никогда, с вами не расставаться!

Это разговаривали молодая женщина и мертвец.

Вот он поднимается, выходит из гроба, подходит к молодой женщине, протягивает ей руки.