Бог Войны - Бернард Корнуэлл

Мгновение я смотрел на него. Мне хотелось высказать многое: как я растил Этельстана, как защищал от врагов и направлял к трону. Или спросить, не доверился ли Этельстан нашептываниям Ингилмундра и Элдреда настолько, что убьет меня. Но вместо этого, почти не веря, я просто спросил Оду, правду ли он говорит.

— Он объявит мне войну?

— Он просто возьмет то, что считает своим по праву, и обезопасит северную границу королевства от скоттов. А ты, господин, если принесешь клятву до дня Святого Освальда, станешь олдерменом Вилтунскира. У тебя есть все лето, чтобы подумать. — Он замолчал, глотнул вина и улыбнулся. — Хорошее вино! Можем ли мы остаться здесь на ночь?

Он и его люди остались ночевать, и перед сном Ода стоял со мной на стене Беббанбурга. Мы вдвоем вглядывались в лунную рябь на море.

— Этельстан попал под влияние Ингилмундра и Элдреда, — признался Ода, — и я сожалею об этом. Но смею сказать, меня он тоже слушает, и, вероятно, поэтому не хочет силой заставлять тебя подчиниться.

— Тогда почему... — начал я.

— Потому что он король, — твердо прервал меня Ода, — и великий христианский король не может быть в долгу у языческого лорда.

— Альфред мог, — едко сказал я.

— Альфреду уверенности было не занимать, — сказал Ода. — Этельстан заявляет, что королем его избрал Всемогущий Господь, но постоянно ищет тому подтверждения. Кое-кто до сих пор шепчется о том, что он незаконнорожденный сын обычной шлюхи, и король ищет возможность доказать, что он и вправду помазанник Божий. Клятвы в Бургэме стали таким подтверждением, но люди шепчутся, что он покрывает язычество. — Ода посмотрел на меня. — И как он может полагаться на язычника? Так что он должен показать всей Британии, что может управлять тобой, принизить тебя. И он верит, как и я, что ты примешь его предложение. Оно очень щедрое! — Он помолчал и тронул меня за руку. — Что мне ему сказать?

— Только это.

— Только что?

— Что предложение очень щедрое.

— Больше ничего, господин?

— Что я подумаю, — неохотно добавил я, и это был честный ответ, хоть я и знал, что предложение я не приму.

Я больше ничего не сказал, и наутро, помолясь в часовне Беббанбурга, Ода уехал. На следующий день Финан взял сорок три воина-христианина и повел их в холмы.

Они поскакали на юг. В Долину дьявола.

* * *

— Значит, Этельстан придет в августе? — спросила Бенедетта.

Я покачал головой.

— Слишком близко к сбору урожая. Он предпочтет, чтобы его армия кормилась с нашей земли, и потому придет, когда наполнятся амбары. Но этого не случится.

— Не случится?

— Этельстан хочет войны? Будет ему война.

Набеги Элдреда прекратились, и между Эофервиком и Беббанбургом воцарился непрочный мир. Я позаботился, чтобы до Гутфрита и Элдреда доходили известия обо мне. Я ездил в Дунхолм поговорить с Ситриком и плавал на Спирхафоке вдоль побережья. Долина дьявола находилась в западной части моих земель, поэтому я оставался в восточной до тех пор, пока через три недели после отъезда Финана не отдал Гербрухту, великану-фризу, мою кольчугу, шлем с навершием в виде волчьей головы и приметный белый плащ. После заверений отца Кутберта, что он не попадет из-за этого в ад, Гербрухт даже согласился снять свой крест и надеть молот.

Гербрухт поплыл на Спирхафоке вдоль берега, демонстративно покупая рыбу с лодок, пришедших с земель Гутфрита, а я в это время скакал к холмам, взяв с собой двадцать человек, двух вьючных лошадей и целую гору золота. На мне были простые кольчуга и шлем, но на боку висел Вздох змея. Мы ехали быстро и на четвертый день достигли горной долины, над которой нависало низкое небо.

Финан построил у входа в долину частокол из грубо отесанных сосновых бревен, за которым находились хижины из дерна и веток для его воинов. Он вырыл рвы, будто готовился построить еще три стены, чтобы завершить квадратный форт, возвышающийся над долиной Тесы.

— Они вас заметили? — спросил я, кивнув в сторону ближайшей деревни.

— Уж не сомневайся! — довольно ответил Финан. — И думаю, Гутфрит тоже.

— Откуда ты знаешь? — удивился я.

— Всего через неделю прискакали трое данов. Они поднялись сюда и спросили, чем мы занимаемся. Такие дружелюбные.

— И ты им сказал?

— Сказал, что мы строим форт для лорда Утреда, конечно же, — ухмыльнулся Финан. — И спросил, живут ли они на нашей земле, а они рассмеялись.

— Ты позволил им оглядеться?

— Они посмотрели на могилы, посмеялись при виде стены и не заметили наши мечи. Они увидели людей, роющих рвы и обтесывающих бревна. И уехали вон в ту сторону. — Он кивнул на восток, на дорогу, ведущую в нижнюю долину и дальше в Эофервик.

Я был уверен, что Гутфрит знает. В сельской местности мало что можно утаить, а Финан позаботился, чтобы его люди выпивали в деревенской таверне. Я подозревал, что трое данов в самом деле приехали от Гутфрита, но даже если нет, они должны разнести молву о том, что я строю форт над Тесой, и Гутфрит, наверное, уже смеется. Может, он и прекратил набеги, но какой толк мне от форта в Долине дьявола, если он снова начнет? И уж точно никакого, если придет Этельстан со своим войском.

— Тебе вскоре понадобится деготь, — сказал я Финану.

— Ничего сложного, тут полно сосен. А зачем он мне?

Я проигнорировал вопрос.

— Если кто-нибудь спросит, скажешь, что будешь смолить стены.

Да, Гутфрит знал, поскольку мы не скрывали, чем занимаемся, да и не собирались, но мне непременно требовалось спрятать пасть нашего капкана. Я послал весточку Эгилю, чтобы тот был готов прислать людей, и сказал Ситрику, что мне понадобится половина его гарнизона, но велел его воинам сначала ехать на север, к границе с Шотландией, потом повернуть на запад, в холмы, а затем на юг, к Тесе. Из Беббанбурга я привел собственных воинов, а всех, проезжающих через холмы, тоже заметят. Воины соберутся в небольшой лощине к западу от Долины дьявола, долго скрывать такое войско невозможно. Но если Гутфрит и Элдред клюнут на наживку и ответят так быстро, как повелит им жадность, у нас появится шанс.

Поэтому на следующий день с утра пораньше мы с Финаном заложили приманку. Взялись за дальний курган на севере. Разрыли острыми лопатами твёрдый грунт. Много лет назад мы раскопали эти курганы, нашли лишь кости, рога, каменные наконечники стрел и один золотой кубок. Но этим утром, когда на безоблачном небе ещё висела половинка бледной луны, мы опустили в свежую яму сокровища Беббанбурга, затем вырыли еще одну рядом с курганом, а землю из нее набросали на яму с сокровищами.

— Скажи своим людям, что это новая яма для варки дёгтя, — предложил я, — и выжди пару дней, прежде чем найдешь золото.

— И три-четыре дня, пока о нем услышит Гутфрит?