Маска - Сабина Мартин

* * *

Перед домом ее ждал стражник. Он беспокойно метался туда-сюда, а его лицо словно окаменело от напряжения.

— Ну наконец-то ты пришел! — Стражник вздохнул с облегчением. — Ты должен немедленно пойти со мной. Почтенный советник Конрад Земпах ждет тебя. Дело срочное!

Мелисанде не оставалось ничего иного, кроме как повиноваться. А ведь ей так хотелось забраться в свою комнату, спрятаться под одеялом и больше никогда не вставать. День мести обернулся очередным триумфом де Брюса. По дороге домой Мелисанда думала о том, за что Господь послал ей такое испытание. Может, Бог хочет, чтобы она отказалась от своих планов? Но разве он мог пожелать, чтобы такое преступление осталось безнаказанным?

Впрочем, у Мелисанды не было времени думать об этом.

Она успела только зайти в дом, проверить, все ли в порядке с Раймундом, который спал, повесить меч на место и взять сумку с инструментами.

Перед камерой, в которой оставалась подозреваемая, туда-сюда расхаживал Конрад Земпах. Увидев Мелисанду, он принялся кричать, будто сам собирался применить к ней пытки.

— Ты посмотри, что ты натворил, подонок! Что случилось?! Что ты с ней сотворил?!

Мелисанда опешила. Она ничего не делала с этой женщиной. Вскоре после ухода Земпаха она и сама ушла из тюрьмы. Все было в порядке. Что же случилось?

Земпах подождал, буравя Мелисанду взглядом, а потом схватился за голову.

— Ты же говорить не можешь, придурок! Жалкий неумеха!

Капли слюны полетели Мелисанде в лицо. Сдерживая отвращение, она почтительно поклонилась.

— Пойдем, сам посмотришь! — С этими словами советник распахнул дверь в камеру.

Мелисанда заглянула внутрь и охнула.

Арестованная лежала в луже собственной крови. Тело было белым как мел.

Мелисанда подошла поближе. Агнесса перегрызла себе вены. На руках видны были следы зубов, зиял окровавленный рот.

— Довольно! — рявкнул Земпах. — Ты увидел все, что нужно. Завтра соберется совет. Тебе придется ответить за смерть этой мерзавки. И если советники согласятся со мной, ты испытаешь на собственной шкуре свое же искусство. Пошел прочь с глаз моих! И не вздумай бежать из города. Стражникам приказано убить тебя, если ты попытаешься покинуть город.

Мелисанда вышла на улицу. Солнце слепило ее. Девушка покачнулась. Больше всего ей хотелось лечь на землю и никогда больше не вставать. Еще утром она думала, что Оттмар де Брюс не переживет следующий день и она будет свободна. А теперь ее собственная жизнь была в опасности.

— Отец Небесный, — беззвучно прошептала Мелисанда. — Я полагаюсь на бесконечную мудрость твою, доброту твою. Прошу тебя, не оставь меня. Подумай о Раймунде. Ему не выжить без меня. Смилуйся надо мною ради него.

Она побродила по переулкам Эсслингена — города, в котором прожила восемнадцать лет. Она всегда чувствовала себя здесь в безопасности, несмотря на презрение, которое испытывала со стороны горожан из-за ее ремесла. Но сегодня привычное убежище превратилось в ловушку: ее объявили врагом. И она вдруг утратила защиту.

Мелисанда подумала об Агнессе — душа девушки вечно будет гореть в преисподней. Агнесса была в таком отчаянии, что совершила худший из смертных грехов — самоубийство. Наложить на себя руки — это еще хуже, чем убить своего новорожденного ребенка. Убийство она искупила бы казнью, но теперь ее душа потеряна.

Пошатываясь, Мелисанда дошла до трактира «Кабан» и села за свой столик. Ей не хотелось больше ни о чем думать. Утопить горе в море забвения — вот, что ей сейчас нужно. Какой-то голос на краю сознания нашептывал, что следует подумать о Раймунде. Ее приемный отец, ничего не подозревая, лежал сейчас дома в кровати и не знал, как прошла ее встреча с де Брюсом. Естественно, он с ума сходил от волнения.

Но у Мелисанды не было ни сил, ни желания рассказывать ему о своей неудаче.

Трактирщик, не дожидаясь заказа, поставил перед ней кружку пива. Мелисанда залпом осушила ее и уже через несколько минут немного расслабилась. Девушка вздохнула. Трактирщик принес ей еще пива. Приятная усталость сковала ее члены. Девушка опустила голову на руки, закрыла глаза и задремала.

Она очнулась от звучавших рядом голосов. Ей не удалось разобрать слов, но почему-то они ее растревожили. Вначале Мелисанда не поняла, о чем говорят за соседним столиком, однако туман дремоты развеялся. Навострив уши, она пыталась разобрать шепот. Наверное, люди за соседним столиком не заметили палача в темной нише. Мужчины считали, что они тут одни.

— Повезло же тебе! — сказал один из посетителей.

Остальные тихо засмеялись.

— Малышка была что надо, точно тебе говорю, — продолжил тот же мужчина.

«Какие-то придурки рассказывают о своих любовных похождениях», — подумала Мелисанда.

Но тут голос зазвучал снова, и он показался ей знакомым:

— Да уж. Груди что налитые яблочки. И всегда готова была ножки раздвинуть.

Мелисанда вздрогнула, ее бросило в жар. Этот голос принадлежал Адальберту!

— Вообще, мне ее жаль, — сказал другой.

— Да, мне будет ее не хватать, — согласился Адальберт. — Но она сама виновата. Этот ублюдок мог быть от кого угодно. Откуда мне знать, кто еще с ней позабавился. А она думала, что я на ней женюсь. Чтобы я женился на служанке! Еще и такой бесстыжей! — Он сплюнул на пол. — Но она сама решила эту проблему. Вначале убила своего ублюдка, потом наложила на себя руки. Лучше не придумаешь.

Остальные одобрительно забормотали, послышался перестук кружек.

— Тебе еще повезло, что она под пытками не назвала твое имя, — сказал незнакомец. — Конечно, этому делу не дали бы ход. Этой дряни никто бы не поверил. Кроме твоего отца, разумеется. Старина Брайтхаупт знает своего сыночка, я прав?

Адальберт фыркнул.

— Да, это худшее из того, что эта девица могла бы натворить. Отец наверняка избил бы меня до полусмерти, а потом женил бы на какой-нибудь скучной бабенке и навечно отправил работать на склад тканей. Пф-ф! Такая работа только для идиотов и бедняков!

Два его собеседника рассмеялись.

— Но я же тебя знаю, Адальберт Брайтхаупт. Ты небось уже на новую девчонку глаз положил. Не расскажешь, кто эта счастливица?

Его ответ Мелисанда уже не слышала. Она с такой силой зажала ладонями уши, как будто хотела раздавить череп.

Совсем недавно она думала, что неприятности этого дня исчерпаны и хуже быть просто не может. Она ошибалась.