Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Да, папенька.

— Да-да, дорогая моя, приглядывайте за ним, кавалер пережил тяжкий разговор, — усмехнулся граф. — Лицо его было таковым, что я боялся, не возьмется ли он за железо. Жирному бюргеру было бы несдобровать, не отведи я от него нашего гостя.

— Да, папенька, пригляжу, — обещала девушка.

— Неужто по моему лицу было видно, что желаю я разрубить голову этого мерзавца? — спросил Волков.

— Да от ваших глаз можно было свечи разжигать, — ответил граф, и все за столом рассмеялись.

После, когда обед был законен, граф и его старший сын встали проводить Волкова, и Элеонора Августа была при них. А у дверей уже граф, как радушный хозяин, спросил:

— Понравился ли вам обед, кавалер?

— То был лучший обед, что был у меня в этом году, — ответил Волков.

— Вот и прекрасно, — обрадовался младший граф фон Мален. Волков вспоминал, что, кажется, звали его Теодор Иоганн. — Раз так, то приглашаем вас к нам в Мален на День святых Петра и Павла двадцать девятого числа. То дни, в которые наш епископ читает проповедь сам, а также в городе будут празднования. Коммуны и гильдии станут ходить по городу, а вечером устраиваются танцы на Главной площади. Приезжайте к нам в Мален.

Хоть и звучало это приглашение крайне лестно, но Волкову было не до празднеств. Он все еще трясся от мысли, что какой-то подлец из кантона отобрал у него кучу денег, и произошло это не без участия старшего графа.

— Если изыщу возможность, то обязательно буду, — уклончиво ответил он.

— Нет-нет, так не пойдет, — сказал граф-отец. — Вы уж обещайте, вот и Элеонора Августа вас о том просит.

— Обещайте, кавалер, — повторила его дочь.

— Обещаю быть в Малене к празднику святых Петра и Павла, — согласился Волков. Ну а как он мог отказаться?

— Отлично, мы отведем вам хорошие покои, — обрадовался молодой граф.

На том они и распрощались.

Максимилиана и Сыча тоже отменно накормили и напоили. Они возвращались в Эшбахт немного навеселе, чем Волкова только раздражали.

⠀⠀

⠀⠀

⠀⠀

Глава 35

⠀⠀

Даже Брунхильда и та его успокоить не могла. Так Волков и просидел чуть не до ночи, пока голова не начала болеть. Раньше, до стычки в Хоккенхайме, почти никогда не болела. А тут уже не в первый раз. То ли старость так приходила, то ли от ран, то ли вино дурное виновато. В общем, встал он и пошел спать под теплый бок красавицы.

Утром встал. На дворе солнце, петухи орут, а Волков так же сумрачен, как и вчера. Брунхильда молчит, по дому суетится, к нему не лезет. Обняла один раз, и все. Поумнела, кажется.

А он все про деньги думает. Что тут думать, делать нечего, нужно графу деньги отдавать, семьдесят пять монет. Глянул в кошель, а серебра и полстолька нет у него. Полез в сундук, стал золото считать.

Посчитал и охнул. Из Хоккенхайма выезжал после инквизиции, так больше четырехсот золотых вез. То не деньги, то деньжищи были, а сейчас пересчитал — так едва триста шестьдесят осталось. Таяли деньги на глазах. Графу семьдесят пять талеров вернуть — вот и еще четыре золотых. А для расходов еще хоть немного серебра и себе нужно. Так что четырьмя не обойтись.

Позвал монаха к себе. Положил пред ним на стол пять золотых, три гульдена, два флорина и сказал:

— Езжай в Мален, найди менял или банкиров, поменяй золото на серебро. Оттуда отправишься в усадьбу графа, отдашь ему семьдесят пять талеров. То долг мой. Остальное мне привезешь, кстати, ты походи по менялам, сразу не меняй, поищи лучшую цену.

— Да, господин. А как мне найти имение графа?

— Максимилиана с собой возьми. Он там был вчера, — отвечал Волков. — Да, и скажи ему, чтобы при оружии ехал, деньги все-таки будете возить.

— Так он всегда при оружии, — отвечал монах.

— Пусть доброе оружие берет.

— Хорошо, — согласился брат Ипполит и ушел.

Когда монах удалился, Волков позвал Сыча и сказал ему:

— Собирайся, дельце есть. Еды возьми, на день уедем.

— Дельце? — без азарта интересовался Сыч.

Не очень ему, конечно, хотелось куда-то ехать, хорошо ему лежалось, но дело есть дело. Пошел седлать коней да просить у Брунхильды еды.

Волков тоже собрался. Когда уже выезжали, приехал Брюнхвальд, пригласил смотреть его дом, который только что закончили строить. Жена Брюнхвальда кланялась и звала их с Брунхильдой в гости на пирог, а заодно посмотреть, как поставили чаны в сыроварне. Но кавалер был вынужден отказаться. Сказал, что едет на юг поместья и будет к ночи. Ротмистр тогда спросил, не нужна ли его помощь, на что Волков ответил, что возможно понадобятся люди для прибыльного дельца, но попозже. На том и разъехались.

Да, поместье его было велико, к реке, к заброшенной деревне, приехали они уже за полдень. Причем всю дорогу Волков смеялся над Сычом, не говоря ему, зачем они едут.

— Экселенц, все, приехали, говорите, зачем тащились в такую даль? — произнес Фриц Ламме, как только они добрались до лачуг.

— Посмотреть, только посмотреть, — отвечал кавалер, когда они выехали на берег.

Они спешились, Волков достал карту. Уселся на песок и стал рассматривать ее, время от времени поглядывая на реку.

— Ну, вы скажете, чего удумали? Или так и будете меня томить?

— Да… Хорошо. Это прекрасное место.

— Да чем же оно прекрасно? — не унимался Фриц Ламме.

— А ты знаешь, что эти мерзавцы тут сплавляют лес?

— Чего? — не понял Сыч.

— Горцы сплавляют тут лес, плоты гонят к Хоккенхайму и ниже на север. Знаешь о том?

— Ну, может, и так, а