Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

Люди стали разъезжаться и, насколько это возможно, искать хоть что-нибудь в ночной темноте. От факелов в кустах проку немного, да и прогорали они слишком быстро. Кавалер был невесел. Он уже привязался к юноше. Максимилиан был именно таким, как нужно. Всегда собран, опрятен. За лошадьми и доспехом следил безукоризненно, хотя лошадей у Волкова было много. Конечно, не за всеми, только за верховыми, но уж за своими следил очень хорошо. А еще Максимилиан был единственным сыном Брюнхвальда, который не предал отца. Потеря такого человека оказалась бы бедой большой. Конечно, следовало прислушаться к рассказу Максимилиана о встрече с демоном. Может, даже и не посылать их в дорогу одних. Нужно было самому ехать. Но кто ж знал, что граф задержит посланцев так долго и что не вернутся они засветло.

И тут крики раздались, кажется, радостны они были.

— Что там? — кричали солдаты из кустов.

— Нашли! — отвечали им люди с дороги.

— Живой?

— Передайте кавалеру, что нашелся его оруженосец, живой, — долетело до него из темноты.

И как-то сразу стало легче Волкову, отлегло от сердца, и за мальчишку он рад был, и за его отца.

⠀⠀

⠀⠀

⠀⠀

Глава 36

⠀⠀

Он был одет в отличную ламбрийскую кольчугу Волкова, и великолепные ламбрийские наручи были на нем, в руке он держал грязный солдатский тесак. Кольчуга и наручи оказались ему великоваты, тем не менее вид у юноши был боевой. Он был чумаз, бодр и, видимо, гордился своим приключением.

— Это меня конь подвел, — говорил он, трогая затылок, — испугался демона. Понес, а я уж слишком поводья тянул, так он и встал на дыбы. Я арбалет в одной руке держал, вот и не усидел в седле, хотя повода не выпустил.

— И что же? — спрашивал кто-то.

Максимилиан с жаром рассказывал. Видно, и впрямь гордился тем, что столько взрослых мужей, в том числе и кавалер, и отец, и другие офицеры, его с интересом слушают.

— Луна как раз вышла, светло стало, я его и увидал. Не только глаза его, а его всего.

— И кто это был? — спросил Рене.

— То волк, демон огромный. Бежал молча следом… Не рычал, не сопел, ни звука от него не было. Хорошо, что монах его увидал. Повезло… Он сначала на коня кинулся, да конь не дурак: на копыта задние его принял и дал деру через кусты. А демон так тоже в кусты отлетел. Видно, конь ему хорошо поддал. Он встал не сразу. Как поднялся, так на меня пошел. А у меня уже арбалет взведен. Я ему болт прямо в грудь и пустил. А ему нипочем. Не заметил даже болта. Я едва встать успел да меч выхватить. — Юноша показал всем свой грязный тесак, а кавалер подумал: «Хорошо, что это не меч, а тесак, он вдвое короче меча. Длинный меч можно и не успеть вытащить сидя на земле или вскакивая». — Он одним прыжком как кинется на меня. А я, как щитом, закрылся рукой, вот. — Он показал левую руку. — Еле устоял, чтобы не упасть. Хорошо, что наручи у кавалера очень крепки, не смог адский пес прокусить, стал грызть и мотать меня туда-сюда, а сам воняет. Я его по ребрам раз, чувствую, горячая кровь по руке течет, и течет много, как будто из ведра льют. А я ему еще раз, и еще, уж даже не знаю, сколько раз попал, весь бок ему и шею изрубил, вон. — Он опять поднял руку, чтобы видно было ее в свете факелов. Весь правый наруч и правый рукав у него и вправду были черны. — До сих пор кровищей воняет.

— Бертье, собаки ваши возьмут след? — спросил кавалер.

— А вы что, решили его искать? — искреннее удивился Максимилиан.

— А как иначе, он разбойничает уже на моей земле, — ответил юноше Волков и повторил вопрос: — Бертье, так найдут его ваши собаки, пока он ранен?

— Нет, кавалер, — отвечал тот, — видите, они под копыта коней лезут, ни одна не тявкнет даже. Это от страха, чувствуют кровь этого демона. Лучше сами, как рассветет, поищем.

Все ждали решения кавалера, а он, оглядев еще раз юношу, спросил:

— А арбалет мой где?

Максимилиан вздохнул и обвел местность рукой:

— Где-то здесь, кавалер, в кустах, там, где я с чудищем дрался.

— Надеюсь, вы найдете это место?

Юноша промолчал, а за него сказал Рене:

— Думаю, лучше его при свете искать.

Конь отличный, арбалет восхитительный, взятый в бою у ламбрийцев в Рютте. Все это стоило денег немалых, пятьдесят талеров, не меньше. Но Рене тут был прав: искать в кустах и оврагах да по темноте — занятие бессмысленное. И главное, некого в потерях винить. И тогда он сказал:

— Ладно, приедем сюда на рассвете.

И, кажется, за это были ему благодарны и люди, и собаки, и лошади.

Поехали домой, переночевали, поспали самую малость, чуть свет собрались и отправились обратно.

Коня искали совсем недолго, был он жив, хотя и изрядно поцарапался в кустах. Умное животное само стало ржать, услышав людей и собачий лай. Конь намертво зацепился поводьями за корневище куста и был рад своему освобождению. А вот с арбалетом пришлось повозиться. Только когда собаки попривыкли, а солнце уже встало высоко, только тогда они взяли след зверя. Видно, запах выветрился, потерял от росы силу, и собаки перестали бояться. Сначала затявкали слегка, а позже и с азартом. Стали брать след и нашли черные пятна крови на листьях боярышника, вокруг которых уже роились мухи. Так, по каплям, собаки дошли до места, где и дрался с волком Максимилиан. Там обнаружился и арбалет, целехонек.

Все обрадовались, думали, что теперь и домой можно будет ехать, но кавалер сказал:

— Нет, нужно искать зверя. — Он оглядел солдат и офицеров и продолжил: — То не шутки, господа, то уже около дома моего было. Что ж, теперь не проехать от города до моего дома? Так и станет он на дороге разбойничать.

— Думаю, что издох он, — предположил Рене. — Болт в груди да бок порубленный — никакой волк не выживет. Вон крови сколько тут.

Да, крови было немало, все кусты черны от нее, но это Волкова не успокаивало, уже согласен он был с Максимилианом,