Седьмой свиток - Уилбур Смит

— Ваши охотники достигли какого-нибудь успеха? — спокойно спросил Николас.

— Да! Они нашли куду, бушбока и буйвола. Отыскали и дик-дика, но, увы, без полос. Простите, полос не завезли.

Ройан наклонилась вперед, готовая вступить в разговор, но Николас отрицательно покачал головой. Она закрыла рот и опустила взгляд на тарелку, отрезая кусочек голубя.

— Завтра компания будет особенно неуместна, — пояснил Николас по-арабски. — А если он узнает о нашей находке, непременно навяжется.

— Неужели мама не учила тебя хорошим манерам, англичанин? Неприлично говорить на языке, который другие не понимают. Выпей водки.

— Спасибо, выпейте мою долю, — вежливо отказался Николас. — Я знаю, когда вижу перед собой настоящего профессионала.

Весь обед Тессэ отвечала на вопросы односложно, несмотря на попытки Ройан вовлечь ее в разговор. Она выглядела несчастной и побежденной. Молодая женщина не поднимала глаз на мужа, даже когда он разошелся и начал почти орать. После трапезы ее оставили наедине с Борисом у костра. У русского на коленях стояла полная бутылка водки.

— Судя по тому, как он хлещет водку, можно предположить, что снова придется спасать его жену, — заметил Николас по пути к домикам.

— Тессэ провела весь день в лагере, и они снова ссорились. Она говорит, что, как только окажется в Аддис-Абебе, уйдет от него. Такое невозможно вынести.

— Меня удивляет, как она вообще умудрилась спутаться с животным вроде Бориса. Такая очаровательная женщина могла бы найти кого-нибудь получше.

— Некоторых тянет к животным, — пожала плечами Ройан. — Полагаю, опасность интригует. Так или иначе Тессэ попросилась пойти с нами завтра, потому что не перенесет еще одного дня наедине с Борисом. Она начала его по-настоящему бояться. Тессэ говорит, что раньше он никогда так не напивался.

— Пусть идет, — покорно согласился Николас. — Чем нас больше, тем веселее. Может быть, напугаем дик-дика до смерти численным перевесом, и мне не придется тратить патроны.

На следующее утро они вышли из лагеря затемно. Не было ни малейших следов Бориса, и когда Николас спросил про него, Тессэ прямо ответила:

— После того как вы пошли спать, он допил бутылку и явно не выйдет из домика до полудня. Вряд ли я ему понадоблюсь.

Николас шел впереди всех, неся «ригби» на плече, по давешней тропинке, указанной Тамре, среди выветренных известковых скал и кустов. По пути две женщины разговорились. Ройан рассказывала Тессэ, как они нашли полосатого дик-дика и как планируют его добыть.

Когда путники добрались до места, откуда видели зверька вчера, и устроились на краю обрыва в засаде, солнце взошло довольно высоко.

— И как ты собираешься вытаскивать тушку, если умудришься подстрелить бедного зверька? — спросила Ройан.

— Я позаботился об этом до того, как мы вышли из лагеря. Я поговорил со старшим следопытом. Услышав выстрел, он придет с веревками и поможет мне перебраться на ту сторону.

— Я бы здесь не полезла, — заметила Тессэ, смерив взглядом обрыв.

— Помимо всякой чепухи, в армии учат нескольким полезным вещам, — отозвался Николас. Он откинулся на ствол дерева и положил ружье на колени.

Женщины легли рядом с ним, продолжая негромко разговаривать. Англичанин решил, что звуки их голосов не смогут донестись до противоположного края ущелья. Поэтому Харпер и не стал мешать.

Он полагал, что если дик-дик вообще появится, то это случится довольно скоро. Но баронет ошибался. К полудню маленькая антилопа и не думала показываться на глаза. Долину заливали жгучие лучи солнца, в голубой дымке виднелась далекая каменная стена утесов, напоминающая зубчатое стекло, а среди скал над колючками мерцали серебряными озерцами миражи.

Женщины давно умолкли и лежали, разморенные жарой. В мире царила тишина. Только дикий голубь нарушал покой горьким плачем, будто повторяя одни и те же слова:

— Моя жена умерла, мои дети умерли…

Веки Николаса отяжелели, словно налитые свинцом. Он начал дремать, и голова уже свесилась на грудь… Неожиданно Харпер резко дернулся. Краем ускользающего сознания баронет ощутил, как прямо в кустах рядом с ним раздался звук.

Звук был совсем негромким, но хорошо знакомым. Он огненной плеткой хлестнул по нервам, изгнав последние остатки сна, заставив кровь бешено застучать в висках. Во рту у Харпера появился железистый привкус страха. Это был металлический щелчок, с которым снимают с предохранителя «АК-47», переводя автомат в положение «огонь».

Одним движением Николас поднял ружье с коленей и дважды перекатился, изогнувшись, чтобы закрыть собой женщин. В тот же миг он вскинул «ригби» на плечо и нацелился в куст, из которого донесся звук.

— Лежать! — прошипел он спутницам. — Головы вниз! Англичанин держал палец на спусковом крючке, и хотя его ружье нельзя было всерьез противопоставить автомату Калашникова, он был готов ответить огнем. Моментально выбрав цель, Харпер навел дуло на нее.

В двадцати шагах засел человек, направивший штурмовую винтовку в лицо Николасу. Это был чернокожий боец, одетый в изношенный и местами рваный камуфляж и мягкую кепку той же расцветки. Поверх одежды крепились длинный нож и фанаты, фляга и другие причиндалы бойца-партизана.

«Шуфта, — подумал Николас. — Настоящий профессионал. С ним бесполезно мериться силами».

И в тот же миг англичанин понял, что, собирайся боевик убить их, они бы уже лежали в могиле.

Харпер навел ствол ружья на дюйм выше дула винтовки противника, на налитый кровью правый глаз шуфта. Тот оценил перспективы противостояния, прищурив глаз, и отдал приказ на арабском:

— Салим, займись женщинами. Стреляй в них, если он шелохнется.

Николас услышал шум сбоку и бросил взгляд в том направлении, продолжая наблюдать за бандитом, в которого целился.

Из-за куста вышел другой шуфта. Он был одет точно так же, но в руках держал легкий советский «РПД». Ствол пулемета укоротили, чтобы было удобнее вести огонь в буше, вокруг шеи партизана висели пулеметные ленты. Он осторожно вышел вперед и направил оружие на двух женщин. Николас знал, что стоит ему коснуться спускового крючка, как его спутницы превратятся в фарш.

В кустах вокруг них раздалось шуршание. Значит, партизан не двое, понял Николас. Они столкнулись с большим отрядом. Может, ему и удастся сделать один выстрел из «ригби», но Ройан и Тессэ тут же убьют. А он вскоре последует за ними.

Англичанин медленно, осторожно опустил дуло ружья, пока оно не начало указывать в землю. Потом отложил «ригби» в сторону и поднял руки.

Предводитель партизан отреагировал на его действия тем, что выпрямился в полный рост и быстро заговорил со своими людьми на арабском:

— Заберите ружье и рюкзак.

— Мы — подданные Великобритании, — громко сказал Николас, удивив партизана знанием арабского. — Мы — простые туристы. Мы не военные. Мы не имеем отношения к правительству.