За тридевять земель - Kancstc

его огнём, а когда он снова раскалился до совершенно нестерпимого состояния, левая голова извергла на него поток ледяной воды, которая попадая на Ваню и проходя сквозь него, шипела и разлеталась вокруг клубами пара. Критически осмотрев своего далёкого отпрыска, дракон повторил процедуру, потом ещё раз. После третьего цикла отпуска и закаливания, прародитель оказался не то, чтобы доволен, но счёл результат приемлемым и поставил Ваню на землю со словами:

— Так, вроде сойдёт. Вопросы, мелкий?

Ваня задумался, на всякий случай уточнил:

— Значит, ты — Горыня, — он указал на среднюю голову, — ты — Дубыня, — правой голове и левой: — а ты — Усыня?

Головы переглянулись.

— А ты точно не дурак. — заявила средняя голова.

— Непорядок получается, — откликнулась правая.

— Точно! По канону, если иван, то должен быть либо царевич, либо дурак! — подвела итог левая.

— Хм… Может тебе царство дать какое, для порядку? — спросила средняя голова.

Хотел было Ваня сказать: «Ну его нафиг! И так проблем хватает!», но вовремя прикусил язык. Вместо этого ответил:

— Я подумаю. Когда решу — скажу.

— И когда же ты скажешь? — спросили головы хором.

— Когда время придёт, — ответил Ваня.

— Хитёр! — констатировала средняя голова и тут же предупредила: — Ты только себя не перехитри. Со временем оно так бывает: сегодня вроде ещё и рано, а завтра выясняется, что уже поздно. И вчера уже поздно было.

— Учту, — кивнул Ваня.

— Ладно, давай ещё вопросы.

Ваня задумался. Ничего толкового в голову не приходило, но один вопрос показался важным:

— Как получилось, что я, вроде как змей Горыныч, а ещё и волхв?

— И чо? Как будто среди наших волхвов не было. Были, да ещё какие! — заявила средняя голова, а левая добавила:

— Может тебя потому и призвали, что им там, — дракон указал когтем в серое небо, — кто по крепче нужен.

Средняя голова опять взяла слово:

— Ещё спрашивай!

Ваня задумался и…

— А знаете что? Я потом спрошу. Когда надобность придёт.

— От жук! — хохотнула левая голова.

— Хорош! Пойдёт, — констатировала правая.

— Ладно, отпрыск, как надумаешь чего — зови, — подвела итог средняя голова. — А сейчас пора тебе. Полезай!

Сказав это, дракон положил свою лапу на землю, ладонью вверх и как только Ваня на эту ладонь встал, резко подкинул его. Ваня полетел вверх и вдруг снова оказался в горячей купели, пузырящейся вулканическими газами. И почувствовал, что его лёгкие словно разрывает изнутри от нехватки кислорода. Он рванулся к поверхности, буквально выпрыгнул из воды, делая глубокий шумный вдох, после чего улёгся на борт купели и принялся лихорадочно дышать.

— Хватит уже, вылазь! — сквозь звон в ушах донёсся голос Кузнеца, сильные руки подхватили его под локти и вынули из купели.

— Ты как? — озабоченно спросила подбежавшая к нему Ильмера и закутала в большое махровое полотенце.

— Уф… — Ваня не удержался и сел там, где стоял. — Говорил с прародителем…

— О! Даже так? Он там лично был? — удивился Кузнец.

— Ага. А потом перекинулся в дракона… три головы…

— Все трое?… Солидно! И что они делали?

— Прародитель сначала меня отпустил своим огнём, потом закалил. И так три раза. Потом царство предлагали…

— Ты, конечно, отказался, — с некоторым сожалением констатировал старший из Горынычей.

— Сказал, что подумаю. А как время придёт — сообщу.

— Молоток!

— А ещё они дали мне задать три вопроса. Я один зажал…

На это Ильмера широко улыбнулась:

— Правильно Света говорит, грандом торговли может быть только поп. А ты у нас не просто поп, а поп с апгрейдами.

Все рассмеялись, а как отсмеялись, Кузнец заявил:

— Вот теперь ты готов! С завтрашнего дня буду учить тебя перекидываться и летать.

В общем случае, смена формы, особенно осознанная смена формы — самая сложная часть обучения оборотничеству, но Лесной техникум не зря котируется среди магических орденов. Психотехники и медитативные техники — действительно самая важная базовая дисциплина для магов, а у Полоцкого этой базе учат крепко. Потому и объяснять Кузнецу почти ничего не пришлось, так, несколько чисто технических пояснений. А вот Ильмера не упустила случая выпендриться. Она вдруг заявила:

— Вот! Кстати! Смотри что я умею!

Сказав это она сложила на груди руки в молитвенном жесте, сделала несколько извивающихся движений, как в восточном танце и опустилась на землю уже змеёй. При этом её одежда не упала на землю бесформенной кучей, как обычно, а исчезла.

Ильмера же, перекинувшись, проползла по земле круг почёта, после чего поднялась на хвосте и дальше уже поднялась с земли человеком. Красивой девушкой в своей походной одежде.

— О как! — искренне восхитился Кузнец. — Куда это ты шмотки упрятала?

— А это как со змеиной шкурой. Яга меня научила прятать её в себе…

— Это, значит, не шкуру скидывать, а наизнанку выворачиваться? Вот старая извращенка! — прокомментировал Кузнец и тут же дал совет бывалого: — Можно, конечно, но ты сильно этим не увлекайся. Разве что колечки свои можешь так прятать. Да и ты, мелкий, тоже. Особенно поначалу. Ну, поехали!

Ваня перекинулся с третьей попытки, что вызвало взрыв неподдельной радости со стороны Ильмеры. Она тут же подскочила к нему и поцеловала в чешуйчатый нос.

Но дальше начались сложности. Сложности с полётом. По прикидкам старшего товарища, он был готов к тому, чтобы уверенно встать на крыло, но всё, что получалось у молодого Горыныча — немного подпрыгнув (что при наследственной комплекции Горынычей выглядело уже довольно комично: представьте себе прыгающего в высоту крокодила) он, судорожно хлопая крыльями, удерживал себя несколько секунд в воздухе, после чего бестолково падал на землю. Вариант взлететь с разбега даже не рассматривался: ты попробуй разгонись на таких-то коротких лапках! После десятка попыток, завершившихся без какого либо прогресса, пращур махнул рукой:

— Ладно, на сегодня хватит. Есть у меня мысль, как тебе помочь. Завтра поутру и начнём.

В результате вечером у Вани появилось немного свободного времени, которое он посвятил тому, что, сидя на заваленке правил найденный Ильмерой кинжал одоложенными у старшего Горыныча надфилями. Надфили эти, по уверениям Кузнеца, и алмаз режут, а потому с древней бронзой справлялись уверенно. Вскоре к нему подсел и сам Кузнец.

— Не, мелкий, ты наглец, конечно.