Дуэль на троих - Михаил Крупин

– Вот, здесь мы будем венчаться, – сказала Тася.

Ее жених, конечно, порадовался, но без особенной бури восторга – тогда я воспринял это, помнится, как нечто само собою разумеющееся. Меня больше тогда занимали надписи на фресках. Я ведь только-только начинал читать.

«И под-ня-ли Апос-толы глаза го́ре…» – читал я по стенам.

– Ванюша, – помню, поправил дед Митя, – здесь не го́ре, а горе́!

– А почему?

– Го́ре – значит, беда, тогда бессмыслица тут получается. А горе́ по-старому, по-славянски, значит «вверх», «в гору», понимаешь?..

Я вдруг вкинул голову и встал на обугленной паперти.

Ясно увидел перед собой отца, Люка, Пикара и Шарля на лестнице перед боярским кладом. Полусгнившие мешочки еще крутятся на механических миланских жерновах. Еще тонкими змейками сыплется и нежно звенит монетное золото…

Шевеля губами, я начал повторять то, что прочел отец, перед тем как свернуть свиток:

– «…мой наследник жив, покуда поспешанию не служит. Не взойдет горе́, пока злато течет…»

Я весь похолодел. И опрометью бросился назад – к тайнику, на чертову китай-стену…

…Отец, Пикар и Люка, видимо, как раз закончили собачиться и обсуждать, кому какая доля причитается, и в каком порядке произвести спуск сокровищ к каретам, и двинулись наверх.

Я как раз взлетел по витой лесенке. Кажется, уже светало…

Четыре человека, стоявшие под приоткрытым тайником в настенной малой часовне, пошли вверх. Над ними, под откинувшимися зубцами, еще стекало и звякало золото. Я вдруг понял, что тут дело не в сгнивших мешках, – это раскручивается гигантская пружина.

На очередной ступеньке нога каждого – Пикара, Шарля, Люка и отца – вдруг продавила кирпич как рояльную клавишу. И все четверо механически глянули вниз…

Я прошептал:

– Папа!..

И отец – каким-то немыслимым чудом – услышал и обернулся в тот самый миг, когда в тайнике, где-то на уровне пояса каждого, из темноты выползло несколько круглодульных арбалетов, похожих на нынешние маленькие китобойные пушечки, со стальными стрелами. В ту же секунду раздался ржавый визг – и вот уже стрелы торчат из груди Пикара, Шарля и Люка, отбросив их на пять футов и шмякнув о камни.

Так как в миг арбалетного залпа отец обернулся ко мне, две предназначенные ему стрелы свистнули мимо, а третья ударила сзади в плечо.

Он тоже повалился от удара, но остался жив.

Я побежал к нему. Отец пытался встать на колени. Его лицо дрожало, покрытое мелкими каплями пота…

Рядом, с тремя стрелами в груди, лежал навзничь Люка и смотрел остекленевшими глазами в рассветное русское небо.

Чуть дальше корчился в агонии Шарль…

Течение камней и золота остановилось. И теперь эти мертвенные груды мерцали подобно надгробию.

А Пикар вдруг чудесным образом начал пыхтеть и ворочаться с двумя стрелами в животе и одной в сердце. Через секунду он сел, выдернул и выбросил поразившие его стрелы…

Посмеиваясь, полковник расстегнул камзол – под ним тускло блеснуло промятое зерцало старинного панциря. Уперев подбородок в ключицы, полковник оценил глубокие ямки в металле от укусов стрел, и начал с трудом подниматься на ноги.

– Вы, русские бояре, – большие хитрецы, – пыхтя и хихикая, грозил он толстым пальцем. – Не можете вы попросту, без этих засадных полков, без треснувшего льда на озере!..

Вдруг полковник выхватил два пистолета из-за ремней Люка и, еще в движении взведя курки, навел на нас с отцом.

Я замер, лихорадочно соображая, что делать.

– …но в остальном, Анри, дружище, – не переставал молоть свое этот сатир, – если закрыть глаза на все маленькие неудобства, это была честная игра. Ты был достойным соперником…

Этот мерзавец не сомневался, что справится с двумя противниками (тем более, когда один из них ранен!) И отец еще собирался о чем-то договориться с таким скотом?!..

Едва я протяну руку к своей кобуре, Пикар, конечно же, выстрелит…

– Ну хватит!.. – отец попытался встать, но снова оперся на стену, не в силах сдержать мучительного стона.

– Действительно, мне хватит, – кивнул на тайник полковник. – Ведь победителю достается все. Иначе в чем же смысл победы?

– Да пошел ты!..

– О! – На секунду Пикар воздел руки с пистолями к небу и непринужденно вернул в прежнее положение. – Сколько изящества и благородства а ля рюс! Как мне будет его не хватать.

И тут нас выручил прадед. В тайнике вдруг звякнула последняя случайная монетка. И психопат-полковник резко развернул свои стволы туда…

За две секунды достать пистолет, взвести курки, прицелиться и метко выстрелить найдется десяток умельцев в любом полку, но – увы! – я не из их числа. Зато я всегда любил в переменках между лекциями подраться на палках.

В тот же миг, цапнув ближайшее оружие, что было под рукой – железный лом копателей, – я в броске ахнул Пикара по рукам.

Один пистолет у него все же успел выстрелить. Пуля оцарапала мне руку.

Обезоруженный полковник отскочил и нервно засмеялся. Я надвигался на него с самым бандитским оружием в мире, прикидывая куда бить. Вот вечно я долго думаю там, где не надо!..

И Пикар успел, сбежав от меня, по широкой дуге сделать полукруг и подобрать чью-то валявшуюся саблю. А ведь матушка часто говорила отцу, что беспорядок в кабинете – не к добру!

Теперь Пикар уже не бегал от юнца с дурацким ломом, который я попробовал использовать как пику, а легко перешел в наступление.

– Бакалавр Сорбонны пришел на урок фехтования! – Он злорадно захихикал. – Первый и последний в его жизни…

Краем глаза я видел, что отец, скрипя зубами, ползет к валяющимся возле убитых пистолетам, но полковник тоже видел это. И вот, сделав фланговый маневр, отшвырнул ногой пистолеты в бойницу.

Надо признать, Пикар владел оружием изящно и уверенно. А я защищался и нападал довольно неумело.

Папа, морщась, полз теперь к часовенке.

– Да, юноша, это вам не шпильки втыкать штабным олухам, – похохатывал Пикар.

– Как самокритично!

– Чего не скажешь о вас! – Здесь он все-таки полоснул по моей руке и выбил импровизированную «пику». – Ха-ха! Русский медвежонок всерьез полагает, что овладел искусством фехтования?.. Ха-ха!..

Он даже великодушно позволил мне поднять другой клинок – настолько был уверен в победе и упивался своим мастерством.

– За полгода войны ты так и не усвоил правильно ни одного приема! Как же думаешь побеждать противника?

– Неправильно! – прорычал я, исхитрился, сделал ложный замах справа и в миг, когда полковник его отбивал, шарахнул ему сапогом между ног.