Баллантайн - Уилбур Смит

— Я пойду, — сказал он.

— Так я и думал, — пробормотал Зуга.

— А вы что собираетесь делать? — тихо спросил Джеймсон.

— Пойду с вами, — ответил Зуга.

— Так я и думал. — Джеймсон перевел взгляд на Уиллоби, и тот кивнул. — Прекрасно! Джонни, соберите людей: я хотел бы поговорить с ними. Зуга, проверьте, чтобы все телеграфные линии перерезали — не хватало мне очередной телеграммы от Фрэнка! Все остальное он может сказать мне лично, когда мы доберемся до Йоханнесбурга.

— Джеймсона взяли!

В благопристойной тишине клуба Кимберли вопль прозвучал, словно боевой клич гуннов у ворот Рима. Мгновенно началась суматоха. Члены клуба высыпали из бара в отделанный мрамором вестибюль и окружили кричавшего. Из читального зала все бросились на лестницу, громко спрашивая, что случилось. В обеденном зале кто-то налетел на сервировочный столик, повалив его, — баранья нога заскользила по полу, перед ней, точно вереница лакеев, прыгали картофелины.

Новость огласил представитель ранее презренной, а ныне почетной профессии: преуспевающий скупщик алмазов. Он так разволновался, что забыл снять шляпу на входе в клуб — обычно за такое нарушение последовал бы выговор от правления клуба.

Стоя посреди вестибюля, он читал свежий выпуск «Даймонд филдс эдвертайзер», на котором еще не успела высохнуть типографская краска:

— «Шестнадцать человек погибли в жестокой схватке — Джеймсон поднял белый флаг над Доорнкопом. «Доктор Джеймсон, большая честь с вами познакомиться…» — генерал Кронье принял капитуляцию».

Все бросились в вестибюль, и лишь Ральф Баллантайн остался сидеть в одиночестве за угловым столиком. Он сделал знак отвлекшемуся официанту долить вина и положил себе еще морского языка под сливочным соусом с луком и шампиньонами. Наконец вернулись остальные во главе с Аароном Фаганом — будто похоронная процессия с кладбища.

— Похоже, буры их ждали…

— Доктор Джим попал в западню…

— Черт побери, чем он думал?

Едва усевшись на места, все потянулись к бокалам.

— У Джеймсона было шестьсот шестьдесят человек и пушки. Он явно спланировал атаку заранее.

— Да, наверняка выплывет наружу немало интересного.

— А уж сколько голов с плеч полетит!

— Удача в конце концов изменила доктору Джиму.

— Ральф, твой отец в числе пленных! — воскликнул читавший газету Аарон.

Ральф впервые разволновался.

— Не может быть! — Он выхватил газету и уставился на нее с болью в глазах. — Что же случилось? — пробормотал он. — Господи, что могло случиться?

Из вестибюля вдруг послышался крик:

— Крюгер арестовал всех членов комитета реформ! И пообещал им смертный приговор!

— Золотые прииски! — отчетливо сказал кто-то в наступившем молчании.

Все немедленно вскинули головы, проверяя время: часы на стене обеденного зала показывали без двадцати два — через час биржа вновь откроется. Началась новая суматоха — на этот раз все кинулись прочь из клуба, забыв надеть шляпы. На улице одни нетерпеливо звали своих кучеров, другие решительной трусцой направились к зданию фондовой биржи.

В обеденном зале клуба осталось не больше десяти человек. Ральф и Аарон сидели вдвоем за угловым столиком. Ральф по-прежнему не отрывал взгляда от списка пленных, напечатанного в газете.

— Глазам своим не верю! — пробормотал он.

— Полная катастрофа! — согласился Аарон. — И что на Джеймсона нашло?

Казалось, что хуже ничего быть не может, что никакое известие не затмит столь ужасные новости, но из кабинета вдруг вышел бледный как смерть секретарь клуба и встал в дверях обеденного зала.

— Господа, — хрипло выдавил он, — я только что получил телеграмму… Мистер Родс сложил с себя полномочия премьер-министра Кейптаунской колонии. А также подал в отставку с поста председателя совета директоров компаний БЮАК, «Де Бирс» и «Консолидейтед голдфилдс»…

— Родс… — прошептал Аарон. — Родс тоже замешан! Это был заговор… Одному Господу известно, чем все закончится и кто полетит со своих постов вместе с Родсом.

— Пожалуй, стоит заказать графинчик портвейна, — сказал Ральф, отодвигая тарелку. — Что-то я потерял аппетит.

Он подумал об отце, сидящем в бурской тюрьме: одетый в белую рубаху Зуга Баллантайн, со связанными за спиной руками, с поблескивающей на солнце золотисто-серебряной бородкой, стоит у стены, спокойно разглядывая зелеными глазами направивших на него ружья солдат. Ральфа затошнило, изысканное красное вино приобрело горький привкус хины. Он опустил бокал.

— Ральф… — Аарон пристально посмотрел на собеседника. — Та игра на понижение, акции БЮАК и «Консолидейтед»… Те сделки все еще не исполнены.

— Я исполнил все ваши сделки, — сказал Дэвид Сильвер. — Акции БЮАК я продал по средней цене чуть больше семи фунтов, что с вычетом налогов и комиссионных дает вам прибыль почти в четыре фунта на акцию. Для акций «Консолидейтед голдфилдс» результат еще лучше: они сильнее всего упали в цене — с восьми фунтов до почти двух, когда возникла угроза, что в отместку Крюгер захватит золотодобывающие компании Витватерсранда… — Брокер замолчал и с восхищением уставился на Ральфа. — Мистер Баллантайн, сорвать такой куш — значит навеки войти в историю, о вас на бирже легенды будут рассказывать! Вы пошли на ужасный риск… — Он покачал головой. — Какая смелость! Какая проницательность!

— Просто жутко повезло, — нетерпеливо оборвал его Ральф. — Вы приготовили чек?

— Да. — Дэвид Сильвер достал из черного кожаного саквояжа белоснежный конверте печатью из алого воска. — Подписан и гарантирован моим банком. — Брокер почтительно положил конверт на стол дядюшки Аарона. — Полная сумма составляет один миллион пятьдесят восемь фунтов восемь шиллингов и шесть пенсов, — нежно выдохнул он, словно признаваясь в любви. — Подумать только, мистер Баллантайн, после чека, выписанного мистером Родсом Барни Барнато за его долю алмазных