Возвращение капитана мародеров - Ольга Крючкова

Поблагодарив ее за столь эмоциональный рассказ, монахи приступили, наконец, к трапезе. Лишь теперь оценив похвальную предприимчивость своего бывшего господина, Родриго окончательно успокоился и расслабился. Он уже нисколько не сомневался, что в монашеских рясах им удастся добраться до Валенсии-де-Алькантары без особых проблем.

* * *

Основательно подкрепившись, мнимые монахи приобрели прекрасное расположение духа и теперь вовсю налегали на здешнее вино, которое предупредительная хозяйка время от времени добавляла в стоящий на их столе объемистый кувшин. Говорить не хотелось. Впервые за много дней друзья просто наслаждались покоем, приятным чувством собственной безопасности и умиротворяющей обстановкой. За окнами стояла уже непроглядная тьма, а относительно уютное помещение таверны освещалось сразу несколькими факелами…

Несмотря на поздний час, в зал неожиданно вошли очередные усталые путники. Их было трое: благородный идальго в надетой поверх соответствующего облачения кольчуге, пожилой монах, обликом и манерами напоминающий доминиканца, и стройная женщина, лицо которой прикрывала дорогая дымчатая мантилья.

У Алехандро-Игнасио возникло смутное ощущение, что сия женщина ему знакома, но он быстро отвлекся, резонно отнеся свои подозрения к издержкам обильного возлияния…

Гости тем временем расположились за соседним столом, возле них уже хлопотала неутомимая хозяйка.

– Прошу вас, принесите поскорее фруктовой воды, – устало вымолвила донна в мантилье.

«Братья-монахи», пребывавшие доселе в блаженно-умиротворенном состоянии, оцепенели от неожиданности: они узнали этот голос! «Ангелика! Она узнает нас!» – пронеслась у друзей одна и та же тревожная мысль. Но предпринять они ничего уже, увы, не успели…

Ибо в этот момент женщина откинула с лица мантилью, и ее взор упал на лица «монахов», сидящих за столом напротив.

– Это он! Альгвазил! – в ужасе вскричала Ангелика-Исидора, тоже никак не ожидавшая подобной встречи.

Мгновенно оценив ситуацию, один из спутников Ангелики (коим оказался, разумеется, граф Шарль д’Аржиньи) вскочил и обнажил меч. Третий же член их компании (иезуит Валери Сконци), напротив, замер в полной растерянности.

Дальнейшие события происходили с молниеносной быстротой. Шарль кинулся к альгвазилу, но дорогу ему преградил перевернутый Бахесом стол. Сам же Алехандро ловко извлек в этот момент нож из-под рукава и метнул его в графа. Клинок угодил Шарлю в грудь, но, скользнув по надежной иберийской стали, со звоном упал на пол. Альгвазил, однако, не стушевался: в его руке блеснуло лезвие второго ножа. Правда, на сей раз он направил его в сторону Ангелики…

«Почтенный монах» Родриго Бахес выхватил из ножен басселард и ринулся на Шарля. Граф скрестил с басселардом свой «Каролинг».

Засидевшиеся за ужином немногочисленные посетители таверны в ужасе бежали к выходу, на ходу призывая на помощь стражников. Тех же, увы, и след простыл: утомленные каждодневными бесплодными поисками, они, видимо, устроились уже где-то на ночлег.

Хозяйка постоялого двора, благоразумно решив не рисковать жизнью, вмешиваться в драку благородных гостей не стала. Она заперлась на кухне и теперь скороговоркой, воздев руки к небу, шептала молитвы Иисусу Христу и Деве Марии.

…Второй бросок альгвазила оказался точнее: Ангелика, прижав руку к груди, безжизненно обмякла.

Иезуит, увидев смертельную бледность спутницы, осознал, наконец, реальность происходящего и вышел из состояния оцепенения. Невзирая на преклонный возраст, он со всех ног бросился во двор, подскочил к лошади, сорвал с седельного крюка арбалет и торопливо зарядил его. Вернувшись в таверну, Сконци увидел, что лже-монахи изрядно потеснили Шарля к стене, явно намереваясь загнать в угол. Бывший наемник, по счастью, отлично владел мечом, но противостоять двум здоровым и более молодым мужчинам ему становилось все труднее.

Сконци вскинул арбалет и, не раздумывая, нажал на спусковой крючок. Тот едва слышно скрипнул, и стрела, со свистом пронзив воздух, впилась в спину одного из «монахов».

– Родриго! Дружище! – вскричал Алехандро, увидев, что друг детства, самый верный и преданный человек, медленно оседает, пронзенный стрелой, и жизнь постепенно покидает его…

Воспользовавшись секундным замешательством альгвазила, Шарль изловчился и нанес ему сильный удар в правое плечо. Тот, превозмогая боль и отчаяние, вновь повернулся к противнику лицом и возобновил схватку с еще большим остервенением.

Сконци же опять помчался на улицу, мысленно кляня себя за недальновидность: надо было с самого начала прихватить с собой запасную стрелу! Столпившиеся во дворе перепуганные постояльцы при виде несущегося разъяренного старика с арбалетом в панике бросились в конюшню, надеясь обрести хоть там более-менее надежное укрытие от творимого в таверне сумасшествия.

Тем временем Алехандро, даже осознав, что численное превосходство, увы, уже не на его стороне, продолжал сражаться, как рассвирепевший зверь. Несколько раз ему удалось все-таки достать басселардом противника: кольчуга Шарля на груди и с правого бока окрасилась кровью. Но граф, казалось, не замечал ранений – сказывалась прежняя боевая закалка! – и сдаваться не собирался.

На пороге таверны снова появился Сконци. Хладнокровно прицелившись, иезуит привычным движением надавил на спусковой крючок, и выпущенная из арбалета стрела поразила Алехандро де Антекеру, бывшего альгвазила и несостоявшегося «прародителя» нового Мессии, прямо в сердце. Красная подвеска золотого ордена слилась с алым пятном, расплывающимся по светлой монашеской рясе…

– Сконци, да вы, оказывается, не растеряли былой меткости! – с присущей ему иронией поблагодарил иезуита Шарль, переводя дыхание.

Не сговариваясь, оба окинули взглядом «поле битвы». В таверне царил жуткий разгром, у ног графа лежали два бездыханных трупа. Уроженцы Талаверы Алехандро де Антекера и Родриго Бахес обрели покой на полу одного из постоялых дворов Кастилии.

– Тоже мне, почтенные монахи, – презрительно бросил Шарль и вдруг увидел застывшую за столом Ангелику.

Рука женщины безвольно свесилась, из левого плеча торчал метательный нож, по рукаву медленно струилась кровь.

Испуганно переглянувшись, Шарль и Сконци бросились к Ангелике.

– Ангел… – позвал граф, но тотчас осекся. – Исидора! Исидора!

Женщина на его возгласы не реагировала. Она вообще не подавала признаков жизни.

– Бог мой! Она мертва?! – устремил Шарль полные отчаяния глаза на спутника.

Сконци приподнял женщину от стола и ухом припал к ее груди.

– Не волнуйтесь, друг мой, Исидора еще жива. Но надо немедленно отнести ее в свободную комнату и уложить на кровать. Помогите мне, граф… И где, кстати, хозяйка?

– Хозя-я-яйка! – во весь голос проревел Шарль.

Владелица заведения выскочила из своего убежища, но, завидев на полу окровавленные трупы монахов, перекрестилась и в страхе попятилась: