Возвращение капитана мародеров - Ольга Крючкова

Солнце стояло высоко, время давно перевалило за полдень. Дорога неустанно петляла среди невысоких гор, и казалось, что ей не будет конца. Исидора и Мария ехали впереди, за ними следовал Валери Сконци, а замыкал процессию Шарль д’Аржиньи.

Незнакомая местность и неизвестность конечной точки путешествия чрезвычайно беспокоили Исидору, поэтому, не выдержав, она остановила повозку.

К ней тотчас подъехал Сконци:

– В чем дело? Почему ты остановилась?

– Пока вы не признаетесь, куда именно мы направляемся, я не сдвинусь с места, – решительно заявила Исидора.

– В Порталегри, – нехотя ответил иезуит. – Это в Португальском королевстве… Но осталось немного, не более десяти льё, – не без раздражения добавил он.

Исидора проворно спустилась с повозки, подошла к его лошади почти вплотную и снизу вверх испытующе воззрилась на всадника.

– Что там находится? Доминиканский монастырь? Или очередное гнездо иезуитов? – дерзко спросила она.

Сконци пришел в неописуемое бешенство.

– Не слишком ли много вопросов ты задаешь, нечестивая?! – гневно прорычал он и в припадке ярости замахнулся на Исидору конским хлыстом.

– Остановитесь, друг мой! – перехватил подоспевший Шарль его руку. – Не делайте глупостей! И заодно не забывайте, что я тоже не разделяю ваших намерений. Я слышал ваш разговор с Исидорой и готов принять ее сторону. Я не собираюсь следовать за вами в Порталегри, ибо не сомневаюсь, что вы доставите нас в логово доминиканцев. И вы собираетесь позволить этим обезумевшим псам подвергнуть Марию пыткам?! Да она не выдержит даже регламентированных! Или вы намереваетесь тотчас по прибытии привязать ее к столбу и поджечь?!

Опешив от столь бурного натиска графа, иезуит угрюмо молчал.

– Шарль, умоляю вас, говорите тише! – попросила Исидора. – Вы напугаете Марию, а она и без того натерпелась, бедняжка…

– Подумать только! Какая благородная ведьма! – саркастически закатил глаза Сконци.

– Какой бы ведьмой я ни была, но убить Марию и ее еще не родившегося ребенка не позволю! – парировала француженка.

– Я всецело поддерживаю донну Исидору, – вмешался Шарль. – Посему, друг мой, предлагаю вам продолжить путь в Порталегри в одиночестве, а мы втроем двинемся в сторону Арагона. Я намереваюсь вернуться вместе с женщинами во Францию, – добавил он тоном, не терпящим возражений.

Рука иезуита медленно поползла к седельной сумке.

– Не советую прибегать к оружию, Валери. Вы много старше меня, и я легко одолею вас. Не толкайте меня на преступление, ибо, несмотря ни на что, меня связывает с вами давнее знакомство и, чего уж там скрывать, плодотворное сотрудничество…

– Вы хоть понимаете, что творите, граф?! Вы идете на поводу у ведьмы!

– Отнюдь. В отношении Марии, да будет вам известно, я имею собственное мнение. Ее ребенок непременно родится, и его воспитанием займусь я сам. Если же вдруг окажется…

– Что же вы замолчали? Договаривайте! – распалился Сконци.

– Если я почувствую, что от ребенка исходит опасность, тогда… тогда я сам убью его! – выпалил Шарль.

Сконци захлопал глазами:

– Почему же вы защищаете его сейчас?!

– Вы, вероятно, меня не поняли, – с расстановкой произнес граф. – Я убью его, если пойму, что он – исчадие Ада.

Иезуит рассмеялся:

– Ваша самоуверенность, право, сбивает с толку. Как, интересно, вы собираетесь это определить? Зло, увы, коварно… Часто его бывает очень трудно распознать, друг мой.

– Возможно. В таком случае мне представится случай пригласить вас. Надеюсь, настойка кервеля позволит вам дожить до этого судьбоносного дня? – съязвил Шарль.

В этот момент из повозки раздался протяжный стон.

– Неужели началось?! – воскликнула, всплеснув руками, Исидора и, оставив спорщиков, бросилась к Марии.

– Вот видите, Валери, – примирительно улыбнулся граф, – пока мы с вами препирались, жить ребенку или нет, он изъявил желание появиться на свет, не дожидаясь нашего решения. Предоставим же дело Исидоре. Надеюсь, она справится…

Всадники спешились, но разошлись в разные стороны: Шарль уединился в тени дерева, а Сконци, подстелив походное одеяло, расположился на огромном плоском валуне.

Не желая признавать поражения, иезуит принялся успокаивать себя тем, что, по крайней мере, сможет вскоре лицезреть новорожденного воочию, а значит, постарается и внимательно осмотреть его. И если, не приведи Господь, обнаружит на теле младенца какой-нибудь знак Сатаны, например, те же три «шестерки», никто более не посмеет чинить ему препятствия! Впрочем, граф, кажется, признался, что исчадие Ада он и сам готов уничтожить…

«Но независимо от того, кто появится на свет – отродье Дьявола или Мессия, – его оскверненная мать должна умереть», – подвел иезуит итог своим размышлениям.

Приподнявшись на локте, он исподволь взглянул на спутников: Исидора была всецело занята Марией, а графа, кажется, разморило, и он задремал…

Стараясь не делать резких движений, дабы не привлекать внимания, Сконци подтянул к себе седельную сумку и извлек из нее перчатки, чистый платок и небольшой флакон темного стекла. Натянув перчатки, он откупорил флакон и пропитал платок его содержимым. Затем открыл свой напоясный кошель и аккуратно вложил смертоносный кусок ткани в свободное отделение. Сбросив пустой флакон и перчатки в густую траву, со всех сторон окружавшую его каменное ложе, иезуит облегченно вздохнул.

* * *

Мария стонала уже несколько часов. К вечеру она начала терять силы. Измученная Исидора ненадолго покинула роженицу, дабы поужинать со спутниками, но и ее хватило лишь на пару глотков вина, пресную лепешку и кусочек вяленого мяса.

– Как она? – коротко поинтересовался граф.

– Плохо… Ребенок слишком крупный, а Мария, напротив, очень худа. Долгие и бесплодные попытки разродиться вконец истерзали ее…

– Это перст Божий! – возопил Сконци. – Сам Господь против появления этого существа на свет! Я был прав!..