Каникулы строгого режима - Андрей Кивинов

Перекличка прошла быстро. Никто из тридцати двух пионеров подороге, слава Богу, не потерялся. Юношу, врезавшегося в Виктора Сергеевича,звали редким по красоте именем Арсений. Немного подкачала фамилия —Пантелеев. Хулиганская. Как у знаменитого разбойника и душегуба начала XX века.Он приехал на все три смены. Не душегуб, конечно, а пионер.

— Да у тебя педагогический дар, — вновь шепнулКольцов напарнику, когда тот вернул папку Леночке.

Бичкина скомандовала: «Шагом марш!» — и повела отряд кдомику. Оставшимся педагогам предстояла веселая чемоданная эстафета.Договорились, что от автобуса до лагеря чемоданы таскает воспитатель, от воротдо кладовой — вожатый.

— Может, хоть какого шныря найдем? — ВикторСергеевич пробежал взглядом по остальным отрядам. — Это ж полныйбеспредел, чемоданы таскать!

— Не найдем. Забудь.

У первого же чемодана оторвалась ручка. Наверное, он былнагружен золотыми слитками. Правда, некоторые оказались, наоборот, совсемлегкими, видимо, родители формально отнеслись к сбору своих чад. На каждомчемодане имелась бирка с фамилией владельца. Несколько бирок были причудливоукрашены наклейками — сердечки, цветочки…

Работа заняла около часа. Когда последний чемодан занялместо в кладовке, Кольцов, тяжело дыша, напомнил:

— Врачиха велела обыскать чемоданы и изъять харчи. Чтобне стухли.

Однако участвовать в данном мероприятии Виктор Сергеевичкатегорически отказался:

— Ты меня совсем за черта держишь! Чтобы я по чужим«сидорам» крысил?! Сам шмонай! Ты к таким позорным делам привычный…

Кольцов пожал плечами и принялся спокойно обыскиватьчемоданы. Рыться в чужом белье ему и впрямь было не привыкать. Никакихкомплексов. К концу обыска в углу образовался целый продуктовый склад —консервы, бутерброды, колбаса в целлофановых пакетах, пирожные и фрукты. И дажезнакомая уже лапша «доширак». Правда, попадались и пустые «сидоры» — детипринадлежали к разным социальным слоям. Спиртосодержащих напитков и табачныхизделий, тьфу-тьфу, не обнаружилось. Оружие — рогатки и плевательныетрубки — не изымались, но их хозяева ставились на учет с занесением всекретный блокнот.

Продукты Кольцов перегрузил в наволочки и перетащил встоловую, где имелся большой холодильник.

Мальчики тем временем воевали за койки, швыряясь подушками,девочки бегали вокруг домика, знакомясь с территорией и друг с другом. В двачаса дня детей с большим трудом удалось собрать и повести на обед. Опятьпришлось применять жесткие меры. Вплоть до физического воздействия —таскания за шиворот. Арсений, не желавший ходить в строю, очень красноречивопосмотрел на воспитателя.

— Я понял, куда ты меня послал, — сказал ВикторСергеевич, так и не снявший пиратский костюм. Кольцов же, пытаясь выманить изкустов другого малолетнего шалопая, по привычке пригрозил:

— Не выйдешь — посажу!

Но тут же поправился:

— В смысле, поставлю в угол…

В столовой им повстречалась Зинаида Андреевна. Она неоценила маскарадные способности воспитателя.

— Виктор Сергеевич, ну как можно? Вы, опытный педагог,нарядились в преступника. Если хотите сделать детям приятное, оденьтесь хотя быв Дядю Степу. Или в Папу Карло… И повяжите галстук.

«А не пошла бы ты… Мама Карло!»

— Хорошо, Зинаида Андреевна, сейчас переоденусь.

Надо заметить, что никого и ничего не боявшийся авторитетВитя Сумрак испытывал перед Образцовой какую-то непонятную робость, словнодвоечник перед строгой учительницей. Она будто гипнотизировала его.Естественно, Витя не показывал вида, но в душе жутко комплексовал. Может,оттого, что она была женщиной, а он не привык иметь дело с женщинами. Тем болееначальницами.

В столовой уже висел стенд «Секция дисциплины и порядка» спустыми рамочками. Предложение педагога из Питера не ушло в пустоту.

В первый день детям отменили тихий час, дав вольную. Темвременем взрослый экипаж яхты № 6 собрался на педсовет. В кладовке. Надобыло срочно решить с речевкой, гимном и прочей мутью, о которой еще разнапомнила Зинаида Андреевна. Большие надежды возлагались на приехавшую ЛеночкуБичкину, в прошлом году уже трудившуюся в лагере и имевшую реальныйпедагогический стаж. Но Леночка заявила, что у нее куча неотложных дел, ипосоветовала сходить в библиотеку — взять, например, стихи Агнии Барто напионерскую тематику. Они вполне подойдут и под речевку, и под девиз. Кинулижребий, кому идти. Выпало пирату, вернее, уже не пирату — после обедаВиктор Сергеевич снял костюмчик, как и велела начальница.

Фамилию детской поэтессы воспитатель не запомнил, Кольцовнаписал ее на бумажке. Вернулся из библиотеки через полчаса с потертой книжкойв руках. Озадаченный.

— Слышь, вожатый. Что за кент такой — Гарикпотный? Хачик, что ли?

— Кто-кто?..

— Гарик какой-то потный… Библиотекарша загрузила —нет ли, говорит, у вас случайно этого Гарика. Пионеры его, типа, любят, а вбиблиотеке — ни одного. Все поперли…

— А-а-а, Гарик! — догадался более продвинутыйвожатый. — Не потный, а Поттер! Есть такой. Волшебник заморский, типанаших гаишников. Палкой махнет, и все на халяву получает.

— Кругом менты… Библиотека у них, кстати, действительноголимая. У нас на зоне и то лучше. Вышкин молоток, постарался.

— Ты что, на зоне в библиотеку ходил?

— Конечно. Мне Паша сразу сказал: хочешь человекомстать, читай книжки.

— И кого вы читали, Виктор Сергеевич?

— Да разное… Перед побегом Сенеку… Ремарка почти всего,Вольтера, Руссо, Моэма… Всех и не упомнишь. Стихи, правда, не люблю. Не мое.

— Ни хера ж себе… А детективы?

— Парочку прочитал. Современных. Про вас, про ментов.Фуфло. Сказки какие-то.

— То есть, выходит, ты не совсем пробитый, какутверждает молва… Что ж тогда без фени обойтись не можешь?

— Книги и жизнь — не одно и то же.

Виктор Сергеевич раскрыл принесенный томик стихов:

— Ну, чё тут выбирать?

— Дай сюда… Сейчас найдем, — Кольцов пробежал глазамиоглавление. — «Резиновая Зина», «Мишка косолапый»…

— Какая Зина?

— Резиновая…

— Серьезно? — оторопел воспитатель, плохо знакомыйс творчеством великой детской поэтессы. — Надувная, что ли?

— Типа того.

— У нас в пятом отряде такая была, мужику одному с волиродня подогнала. На полгода очередь расписывали. Как настоящая, блин!.. Кто-тодаже трипак подхватил.