Кортни. Книги 1-6 - Уилбур Смит

— Остановись здесь, Сангане, на опушке рощи.

Майкл выпрыгнул и тревожно позвал:

— Сантэн!

Она вышла из-за ствола, и Майкл уставился на нее. Девушка с толком использовала время, и Майкл наконец понял, зачем она прихватила кожаную сумку. Майкл никогда не видел, чтобы Сантэн пользовалась косметикой, а сейчас она накрасилась, да так искусно, что он не сразу понял причину преображения. Казалось, она просто подчеркнула все свои достоинства: глаза заблестели сильнее, кожа выглядела еще более перламутровой и сияющей.

— Ты прекрасна! — выдохнул он.

Девушка исчезла — Сантэн в ее новом обличье обрела уверенность, и это даже пугало.

— Думаешь, я понравлюсь твоему дяде? — спросила она.

— Конечно, понравишься. Ты понравишься любому мужчине.

Желтый костюм был особого оттенка, который золотил ее кожу и золотыми бликами отражался в темных глазах. Поля изящной шляпки-котелка узки с одного бока и широки с другого, где вуаль приколота к волосам булавкой с пучком желтых и зеленых перьев. Под жакетом блузка из тонкого кремового крепдешина, с высоким кружевным воротником, подчеркивающим линию шеи и изящество головы. Сапоги сменили модные туфельки.

Майкл взял обе ее руки и почтительно поцеловал, потом усадил Сантэн в лимузин.

— Сангане, очень скоро эта женщина станет моей женой.

Зулус одобрительно кивнул, разглядывая Сантэн, словно лошадь или телку.

— Пусть она принесет тебе много сыновей, — пожелал он.

Майкл перевел. Сантэн покраснела и рассмеялась.

— Поблагодари его, Майкл, но скажи, что я хотела бы родить хотя бы одну дочь. — Она осмотрела роскошный «роллс-ройс». — А что, все английские генералы ездят в таких машинах?

— Дядя привез его с собой из Африки. — Майкл провел рукой по мягкой коже сиденья. — Это подарок тети.

— У твоего дяди есть стиль — отправиться на войну в такой колеснице! — сказала она. — А у твоей тети — вкус. Надеюсь когда-нибудь сделать тебе такой же подарок.

— Я бы хотел поцеловать тебя, — сказал он.

— Прилюдно — никогда, — строго ответила она, — но когда мы наедине, целуй сколько хочешь. А теперь скажи, далеко ли еще?

— Примерно пять миль, но если ехать так медленно, Бог знает, когда доберемся.

Они свернули на главную дорогу Аррас — Амьен, забитую военным транспортом, орудиями и санитарными машинами, тяжелыми грузовиками, фургонами и телегами, запряженными лошадьми. По обочинам пешком шли люди, сгибаясь под тяжестью ранцев; стальные шлемы придавали всем им сходство с грибами.

Майкл видел, с какой завистью и негодованием смотрели они на «роллс», который Сангане вел через более медленный поток. Заглядывая в машину, люди на грязных обочинах видели элегантного офицера и красивую женщину на мягком кожаном сиденье рядом с ним. Но чаще мрачные взгляды сменялись улыбками, когда Сантэн махала им.

— Расскажи мне о дяде, — потребовала она, снова поворачиваясь к Майклу.

— Да он человек как человек, рассказывать в общем не о чем. Из школы его исключили за то, что он избил учителя; воевал с зулусами; впервые убил человека, когда ему еще не было и восемнадцати, к двадцати пяти годам заработал первый миллион фунтов и потерял все в один день. Был профессиональным охотником за слоновой костью, застрелил сотни слонов и голыми руками убил леопарда. Потом, во время бурской войны, почти в одиночку захватил генерала Леруа, после войны снова заработал миллион фунтов, помогал в переговорах при создании Южно-Африканского Союза. Был членом кабинета министров в правительстве Луиса Боты, но ушел в отставку, чтобы отправиться на войну. Теперь командует южноафриканскими подразделениями. Ростом он выше шести футов и каждой рукой может поднять двухсотфунтовый мешок кукурузы.

— Мишель, я боюсь встречаться с таким человеком, — с серьезным видом сказала она.

— Но почему?

— Боюсь влюбиться.

Майкл радостно засмеялся.

— Я тоже боюсь. Боюсь, что он в тебя влюбится.

Штаб части временно размещался в покинутом монастыре на окраине Амьена. Монастырский двор зарос травой и запустел: во время прошлогодних осенних боев монахи покинули монастырь, и кусты рододендронов превратились в джунгли. Здания из красного кирпича, стены замшелые, по ним до самой серой крыши карабкаются цветущие вистерии. В стенах выбоины от разрывов.

У входа их встретил молодой лейтенант.

— Вы, должно быть, Майкл Кортни. Я Джон Пирс, адъютант генерала.

— Здравствуйте. — Они обменялись рукопожатием. — А что стало с Ником Ван дер Хеевером?

Ник учился с Майклом в школе и с прибытия части во Францию был адъютантом генерала.

— Вы не слышали? — Пирс посерьезнел, на его лице появилось знакомое выражение, которое в эти дни часто возникало, когда спрашивали о знакомых.

— Боюсь, Ник купил себе ферму.

— О Боже, нет! Он отправился на передовую с вашим дядей. И там его подстрелил снайпер.

Но лейтенант отвечал рассеянно: он не мог отвести глаз от Сантэн. Майкл вежливо представил ее и прервал пантомиму лейтенанта, выражавшую восхищение.

— Где мой дядя?

— Он просит вас подождать.

Лейтенант провел их через маленький закрытый садик, принадлежавший, вероятно, аббату. На стенах вьющиеся розы, а посреди аккуратной лужайки — солнечные часы на постаменте.

В углу, где пробивалось солнце, был накрыт стол на троих.

— Дядя Шон сохраняет свой королевский стиль, — заметил Майкл, показывая на столовое серебро и стюардовский хрусталь.

— Генерал присоединится к вам, как только сможет, но просил предупредить, что ланч будет очень коротким. Осеннее наступление, понимаете ли… — Лейтенант показал на графин на маленьком сервировочном столике. — Не угодно ли пока что хересу или чего-нибудь покрепче?

Сантэн отрицательно покачала головой, но Майкл кивнул:

— Покрепче, пожалуйста.

Хотя Майкл любил дядю не меньше, чем отца, после долгой разлуки он всегда нервничал в его присутствии. И ему нужно было успокоиться. Адъютант налил Майклу виски.

— Простите, но у меня кое-какие…

Майкл жестом отпустил его и взял Сантэн за руку.

— Смотри, на розах и нарциссах набухли бутоны и почки. — Она прислонилась к нему. — Все оживает.

— Не все, — негромко возразил Майкл. — Для солдата весна — время смерти.

— О Мишель… — начала она и