Царь царей - Уилбур Смит

- Сообщите гражданским властям и выставьте снаружи охрану, чтобы предотвратить дальнейшие грабежи. Как звали секретаря герцога?”

Адъютант все еще выглядел бледным, но сумел ответить: "Каррутерс, сэр.”

“Это тот самый. Посмотри, сможешь ли ты узнать, куда он ушел.

Адъютант отдал честь и со всей возможной быстротой покинул комнату. Сэм внимательно осмотрел разбитое лицо трупа.

“Я рад, что никогда не сердил тебя по-настоящему, Пенрод” - сказал он безжизненной комнате и ушел, чтобы доложить обо всем в консульство.

•••

Эмбер не осознавала, как одиноко ей было в лагере, пока не оказалась снова в Массове. Она и патч путешествовали вместе с сыном Ато Асфау, Фасилем, чтобы вести их, и женой Фасила, Субирой, чтобы быть горничной и компаньонкой Эмбер. Эмбер настаивала, что ей не нужно ни того, ни другого, но Асфау был тверд. Его чувство приличия не допускало ничего меньшего. Глаза Субиры расширились, когда они приблизились к городу, сверкая на краю воды в жару, как мираж в пустыне. Они стали еще больше, когда увидели итальянских женщин, жен офицеров, отправленных в город, в корсетах и сапогах на высоких каблуках, с высоко поднятыми волосами.

Ато Бру оказал им теплый прием и, услышав о смерти расти, опустил глаза и сложил руки вместе, вознося безмолвную молитву за душу их друга. Он настоял на том, чтобы поприветствовать их и их проводников в своем собственном хорошо оборудованном комплексе. Затем, отдохнув и подкрепившись, Эмбер иПпатч принялись за работу. Организовать кредитную линию со счетов Эмбер в Англии было относительно просто, и тогда патч начал использовать всю добрую волю расти, накопленную на телеграфе, чтобы найти другой источник ртути и организовать ее транспортировку.

“Это займет целый месяц, Мисс Бенбрук, - сказал он, вернувшись домой после своего первого дня на проводах и усаживаясь в плетеное кресло на веранде столовой Ато Бру. “По крайней мере, мужчины там говорят по-английски, так что мне не нужно, чтобы ты переводила для меня.”

“Тогда я найду кого-нибудь, кто понимает ртуть, - весело сказала Эмбер и сделала глоток чая. Она почувствовала, что патч наблюдает за ней, слегка приоткрыв рот, и снова подняла глаза. “В чем дело, Патч?”

Он шмыгнул носом и почесал розовые шрамы, пересекавшие правую сторону его челюсти. “Только . . . Я не могу не удивляться, Мисс Эмбер. Ты заработала все эти деньги на своей книге. Разве ты не хочешь уехать из этой страны и жить своей собственной жизнью? Я вижу, что ты любишь свою сестру, и они с Райдером будут терпеть это в Тиграе, что бы там им ни кинули, но почему ты должна оставаться похороненным здесь, в глуши?”

Эмбер вспомнила дикий всплеск радости и возбуждения, который она испытала, снова оказавшись в городе, пусть даже таком маленьком и далеком, как Массова. Затем она подумала о достопримечательностях и звуках Каира, о шипении шампанского на языке. Патч был прав, у нее были деньги, чтобы поехать куда угодно, и ее книга завоевала поклонников во всех европейских столицах. На мгновение эта мысль показалась ей многообещающей, но потом она вспомнила о Пенроде. Он был где-то там, вероятно, уже женат на Леди Агате. Видеть их вместе было бы для нее смертельно, а страх перед ними отбрасывал глубокие тени на все фантазии о жизни в Каире, Лондоне или Париже, которые она могла себе представить. По крайней мере, в Тиграе она была свободна от этого страха.

- Она покачала головой. - Не беспокойся обо мне, Патч. У меня еще много дел.”

•••

Потребовалось три недели терпеливых поисков, чтобы найти нужного Эмбер человека. Стефано Ди Мозе был торговцем, который вырос в серебряном рудничном городке Арджентьера на Сардинии и изучал химическое машиностроение в течение нескольких лет, прежде чем заняться своей нынешней профессией. Эмбер не смогла убедить его или его жену приехать в Тиграй, но она договорилась купить у него ряд технических работ, образцы из его исследований, которые включали полезные записи и таблицы об использовании ртути. Эмбер была так рада, что они у нее есть, вместе с пачкой старых журналов и томиком под названием "металлообработка среди древних", что тот факт, что все они были написаны по-итальянски, казался лишь незначительной трудностью. Жена Стефано, Валентина, настояла на том, чтобы дать Эмбер итало–английский словарь. Английская жена одного офицера преподнесла ей в подарок грамматику итальянского языка, составленную из двадцати уроков, и еще пару таких же замусоленных томов. Валентина также сунула ей в руки экземпляр “помолвленного” Алессандро Манцони на итальянском языке: “потому что это невозможно, - сказала она, рисуя руками узоры в воздухе, - вы должны изучать мой прекрасный язык, читая только такие книги, как Nuovo Trattato di Chimica Industriale.”

Они вместе пили чай и обсуждали последние приготовления к возвращению Эмбер на шахту Кортни, когда Валентина сунула ей в руки английскую газету.

- Эмбер, надеюсь, ты не сочтешь меня грубой. Но я читал вашу книгу с большим удовольствием, и у меня были друзья в Каире, которые немного рассказали мне об этой леди Агате и о том, как она жила . . . запуталась в твоих делах. Я подумал, что вы, возможно, не слышали о ее печальном конце и о том, что случилось с ее отцом.”

Эмбер ничего не ответила, но дрожащей рукой поставила чашку с кофе и взяла газету у хозяйки дома. Ей пришлось перечитывать его три раза, прежде чем слова обрели смысл. Леди Агата была мертва, ее отец покончил с собой, и его империя рухнула со скандалом. Агата ушла! Она почувствовала странный укол жалости. В конце концов, Эмбер не могла винить свою прекрасную соперницу за любовь к Пенроду.

- Ты больна, Эмбер? Разве я поступил неправильно, показав тебе это?”

Эмбер оторвала взгляд от газетной бумаги. Лицо хозяйки дома сморщилось от беспокойства.

“Нет-нет. Спасибо тебе, Валентина. Я рада, что вы мне его показали. Только я признаю, что это большое потрясение.”

Ей пришлось перечитать статью еще раз, прежде чем она смогла понять, на что намекают тщательно выстроенные абзацы: на то, что действия герцога Кендала привели к смерти леди Агаты, и что крах