Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть 1 - Александр Дюма

– Ты прямо из Остенде?

– Прямехонько.

– Стало быть, ты знаешь, что происходит здесь у нас? Вероятно, во Франции и Голландии поговаривают о наших делах? Что делает человек, называющий себя королем Англии?

– Ах, милорд, – вскричал рыбак с шумной и веселой откровенностью, – вот удачный вопрос. Вы как раз попали на самого подходящего человека. Я вам все могу рассказать. Подумайте, милорд, когда я заходил в Остенде продавать наш улов, я сам видел бывшего короля: он разгуливал по берегу в ожидании лошадей, которые должны были везти его в Гаагу. Высокий такой, бледный, черноволосый, а лицо не очень-то доброе. Он, похоже, не совсем здоров; верно, голландский воздух ему не по нутру.

Монк внимательно слушал быстрый, цветистый рассказ рыбака на чужом языке; к счастью, как мы уже сказали, генерал хорошо знал по-французски. Рыбак перемешивал всевозможные слова – французские и английские, а иногда вставлял и гасконское словечко. Впрочем, глаза его говорили за него так красноречиво, что если можно было не понять его слов, то никак нельзя было не понять выразительных взглядов.

Генерал, видимо, постепенно успокаивался.

– Ты, верно, слышал, зачем этот бывший король, как ты его называешь, отправляется в Гаагу?

– Само собой, слышал.

– Зачем же?

– Все затем же, – отвечал рыбак, – у него одна мысль: воротиться в Англию.

– Правда, – прошептал Монк, задумавшись.

– Притом, – прибавил рыбак, – штатгальтер – вы знаете его, милорд? – Вильгельм Второй…

– Ну, что же?

– Помогает ему всеми силами.

– Ты слышал об этом?

– Нет, но я так думаю.

– Ты, мне кажется, силен в политике? – спросил Монк.

– Ах, милорд, мы, моряки, привыкли иметь дело с водой и воздухом, с двумя самыми непостоянными вещами; стало быть, мы редко ошибаемся насчет остального.

– Послушай-ка, – сказал Монк, меняя разговор, – говорят, ты хорошо накормишь нас?

– Постараюсь, милорд.

– За сколько продашь свой улов?

– Я не так глуп, чтобы назначать цену.

– Почему?

– Моя рыба и так принадлежит вам.

– По какому праву?

– По праву сильного.

– Но я хочу заплатить тебе.

– Вы очень добры, милорд.

– И даже столько, сколько она стоит.

– Я не прошу столько.

– А сколько же?

– Прошу одного – позволения уйти.

– Куда? К генералу Ламберту?

– Нет! – воскликнул рыбак. – Зачем мне теперь идти в Ньюкасл, раз у меня нет рыбы?

– Во всяком случае, выслушай меня. Я дам тебе совет.

– Как! Милорд хочет заплатить мне и дать еще добрый совет? Какая милость!

Монк пристально взглянул на рыбака, который все еще внушал ему подозрения.

– Да, я хочу заплатить тебе и дать совет, потому что одно связано с другим. Слушай, если ты пойдешь к генералу Ламберту…

Рыбак пожал плечами, как будто хотел сказать: «Пожалуй, раз вы этого непременно желаете».

– Не проходи через болото, – продолжал Монк. – С тобой будут деньги, а я там поставил несколько шотландских отрядов. Шотландцы люди несговорчивые, плохо понимают язык, на котором ты говоришь, хоть он и составлен, как мне кажется, из трех наречий. Они могут отнять у тебя то, что я тебе дам. Вернувшись на родину, ты станешь рассказывать, что у генерала Монка две руки, одна шотландская, а другая английская, и что шотландской рукой он отнимает то, что щедро дает английской.

– Ах, генерал, я пойду той дорогой, какой вы прикажете, – сказал рыбак со страхом, слишком ясно выраженным, чтоб не быть преувеличенным. – А охотнее всего я остался бы здесь, если бы вы мне позволили.

– Охотно верю, – отвечал Монк с едва заметною улыбкою. – Но я не могу оставить тебя здесь, в собственной палатке.

– Да я не смею и думать об этом, милорд, и прошу вас только сказать мне, где прикажете остановиться. Не извольте слишком беспокоиться: для моряков ночь проходит быстро.

– Так я прикажу отвести тебя к твоей барке.

– Как вам угодно, милорд. Если бы вы послали со мной плотника, то я был бы вам премного благодарен.

– Почему?

– Потому что ваши солдаты тянули мою барку вверх по реке на веревке и повредили ее о прибрежные утесы. Теперь в ней воды фута на два.

– Стало быть, ты должен позаботиться о своем судне?

– Так точно, милорд, – отвечал рыбак. – Я сейчас выгружу корзины с рыбой, куда вы прикажете; потом вы заплатите мне, если будет милость ваша, и отпустите меня, если вам заблагорассудится. Со мной легко сговориться.

– Хорошо, хорошо, ты славный малый, – сказал Монк, который при всей своей проницательности не мог найти ничего подозрительного в ясных глазах рыбака. – Эй, Дигби!

Вошел адъютант.

– Отведите этого человека и его товарищей в маленькие палатки, где помещаются маркитанты, у болота; там они будут близко к своей барке, и все же им не придется ночевать на воде… Что тебе надо, Спитхед?

Сержант Спитхед, который вошел в палатку генерала без вызова, ответил:

– Милорд, на аванпостах французский дворянин, он непременно хочет вас видеть.

Хотя оба говорили по-английски, рыбак тем не менее слегка вздрогнул; но Монк, занятый разговором с сержантом, этого не заметил.

– Что за дворянин? – спросил Монк.

– Милорд, – отвечал Спитхед, – он сказал мне свое имя, но эти проклятые французские имена так трудны для шотландской глотки, что я не мог запомнить. Караульные сказали мне, что это тот самый дворянин, который являлся вчера и которого вы не пожелали принять.

– Да, у меня был в это время военный совет.

– Что же прикажете теперь?

– Приведи его сюда.

– Надобно ли принять меры предосторожности?

– Какие?

– Завязать ему глаза, например?

– Зачем? Он увидит то, что я хочу, чтобы все видели, то есть что около меня одиннадцать тысяч храбрых воинов, которые горят нетерпением пролить кровь за парламент, Шотландию и Англию.

– А с ним что делать? – спросил Спитхед, указывая на рыбака, который во все время разговора стоял неподвижно, как человек, все видящий, но ничего не понимающий.

– Да, правда, – согласился Монк.

Он обратился к рыбаку:

– До свидания, любезный друг; я нашел тебе помещение. Дигби, отведите его. Не беспокойся, тебе сейчас же уплатят деньги.

– Благодарю вас, милорд, – сказал рыбак.