Скандал в Чайна-тауне - Стив Хокенсмит

– Сам лживый сцукин сцын! – выкрикнул он мне из-за своего стола.

Стало быть, малый все‑таки понимал по-английски, если понял выражение, которым я проверял его.

– Нет, – огрызнулся я, проходя мимо, – это ты лживый сукин сын!

– Нет, ты лживый сцукин сцын!

– Не-ет, это ты!

– Нет, ты!..

Но тут мы вышли из здания на тротуар, и напряженные дебаты закончились вничью.

– Сюда. – Вун указал налево.

Мы покорно зашагали на восток, в сторону Уэверли-плейс.

Густав, Диана и я шли рядом – я в середине, – а Вун топал сзади. Впрочем, можно было легко забыть о толстом детективе, и я вовсе не чувствовал себя арестантом, которого ведут в кутузку.

– Вун, – бросил я через плечо, – пожалуй, имеет смысл надеть на нас наручники или вроде того. Разве бык сам добровольно идет на бойню? Надо хотя бы понукать, что ли.

– О, мистер Вун вовсе не хочет надевать на нас наручники, Отто, – возразила Диана. – Иначе как мы тогда сбежим?

– Что-что?

– Сам подумай, – буркнул Старый. – Вун не может сдать нас Махони.

– Почему это?

– Например, потому, что мы знаем, как Вун припрятал «предсмертную записку», – сказала Диана. – И теперь он просто ждет, когда мы… навострим лыжи, если я правильно выразилась.

Густав кивнул.

– Он, наверное, надеется, что мы будем улепетывать из Чайна-тауна со всех ног. Но не на тех напал, Вун.

Детектив ничего не ответил.

Я покачал гудящей головой.

– Знаете, здесь уже стало как‑то одиноко.

– Где это «здесь»? – осведомился брат.

– На два шага позади вас.

Старый и Диана переглянулись – для этого им пришлось наклониться вперед, поскольку моя мощная грудь загораживала вид.

Мисс Корвус улыбнулась. Густав лишь кашлянул и отвернулся.

– Скажите, Вун, – продолжил он, – что там говорилось, в той записке? Выкладывайте, потому что я все равно собираюсь… ба! Приве-ет.

– Точнее, пока, – сказала Диана.

Они оба смотрели назад через плечо, и я тоже обернулся.

Вун исчез.

– Похоже, ему надоело ждать, когда мы сбежим, – предположил я.

– Не хотел, чтобы я задавал ему вопросы, вот и все. – Густав выругался и пнул отставшую от тротуара доску. – Теперь делать нечего, остается только идти к Чарли.

Условленное место, где мы договорились встретиться, находилось меньше чем в двух кварталах: площадь Портсмут, или просто Плаза [29], как большинство местных называет этот маленький уютный парк на границе Чайна-тауна, с деревьями, цветами и безупречно ухоженными газонами, а по вечерам – с потаскухами, грабителями и совершенно неухоженными бродягами.

– Вон он, – сказал Старый, когда мы вошли в парк.

Густав указывал на юго-восточный угол Плазы. Там на скамейке растянулся худощавый мужчина в темной одежде, сложив руки на животе и надвинув на лицо стетсон моего брата.

Мы направились к нему.

– Итак, – сказала Диана, – что дальше?

– Надо посоветоваться с Чарли. – Густав поднял глаза, сощурился от солнца и нахмурился. – Так или иначе, нужно торопиться. Дело идет к вечеру. Мы полдня гонялись за собственным хвостом, и где результат?

– Вяленый скорпион и лицо разбитой куклы, – услужливо подсказал я.

Ну ладно: не очень услужливо.

– Ну нет, то лицо вовсе не от куклы, – возразил Старый. – Разве ты не видел? Там, в веселом доме. Когда ты… не останавливайтесь.

– Что? – удивилась Диана.

– Не останавливайтесь, – прошипел Густав. – Это не Чарли.

До скамейки – и неподвижно распростертой на ней фигуры – оставалось меньше тридцати шагов.

– Не Чарли? – изумился я. – И скольких китайцев в стетсонах ты здесь видел?

– Посмотри на его голову, черт тебя дери.

Я посмотрел. Увидел. И едва не обделался.

Голова человека на скамейке была обращена в нашу сторону, поэтому даже под закрывающей лицо шляпой было ясно, что волосы у парня зачесаны назад и стянуты.

В косицу.

А заметив это, я обратил внимание и на некоторые другие вещи. Вернее, некоторых других людей. Скажем, молодчиков в черной одежде, парочками рассевшихся на скамейках впереди. И смотревших на нас, как стая волков смотрит на отбившегося от стада ягненка.

– У-у, брат, – протянул я вполголоса. – А почему мы не бежим?

– Потому что я этих парней не узнаю́. Авось и они не узнают нас, если мы не будем останавливаться.

– Красивая леди, человек-гора и парень в ковбойском прикиде, только без шляпы, – думаешь, они нас не вычислят?

Старый горестно пожал плечами.

– Надеюсь, мы все для них на одно лицо.

И мы вошли в долину смертной тени [30], где на скамейках по обеим сторонам сидели топорщики.

– Улыбайтесь, джентльмены, улыбайтесь, – прошептала Диана, беря нас под руки. – Мы просто трое беззаботных друзей на послеобеденной прогулке.

Когда мы поравнялись с «Чарли», я рискнул украдкой взглянуть на него. Подмену выдавала лишь косица, поскольку парень не только был таким же высоким и худым, как оригинал, но и, к моему ужасу, нацепил вещи Чарли-Фриско.

– Вы видели?.. – Я продолжал фальшиво улыбаться.

– Угу, – процедил Густав сквозь деланый оскал.

– Это значит…

– Угу.

– Проклятые кровожадные…

– Стой, – сказал кто‑то у нас за спиной.

– Пора? – спросила Диана.

– Еще нет, – ответил Старый, уже не трудясь изображать улыбку.

– Стой!

– Пора? – снова спросила Диана.

– Еще нет, – снова ответил Густав.

– Стой!!!

По гравию захрустели шаги – много угрожающих шагов.

– Пора, пора, пора! – заорал брат. Хотя мог бы и не стараться: мы и так уже бросились наутек.

И все же вопль Густава вселил в меня надежду. На то, что у нас есть план… и шанс.

Надежды хватило ненадолго.

Глава двадцать шестая

Высокий риск, или Наши шансы на спасение стремительно падают, как и один из нас

Некоторые советуют: никогда не оглядывайся. Это, конечно, говорится в переносном смысле: мол, не думай о том, что осталось позади, смотри вперед, в будущее.

Но для тех, кто спасается бегством – предположим, от банды кровожадных подвязанных, – у меня совсем другой совет.

Оглядывайтесь, оглядывайтесь почаще. И смотрите повнимательнее. Ибо ничто не заставляет ноги двигаться быстрее, чем вид стремительно приближающейся старухи с косой.

Или, в нашем случае, шести мрачных бу хао дуев с косицами.

«У-а-а-а!» – вскричал я, увидев их. Или, возможно, что‑то вроде «У-а-ха!». Или «И-и-и-а!». В любом случае в словаре вы не найдете таких слов, разве что словарь писали перепуганные обезьяны.

Плазу окружала ограда из кованых пик всего с четырьмя просветами по углам парка. До ближайшего было меньше сорока футов, и мы со Старым и Дианой легко домчались бы до него за пять секунд. К несчастью, примерно на четвертой секунде со стороны Керни-стрит появились еще трое топорщиков и преградили нам путь.

Если считать, что другие углы тоже охраняли подвязанные, против нас