730 дней - ИЛЁС АЗИЗОВ

Не допуская никаких возражений, я попросил его сойти с автобуса.

–Ну зачем, Азизов?, – сказав это , он, взвалив на спину вещмешок, пошел за мной.

–Давайте помогу.

–Да нет, не надо.

Даже после того, как мы вошли в скромно обставленную комнату, расположенную на втором этаже девятиэтажного общежития, он, будто сидел на иголках, чем-то был обеспокоен и торопился.

–Присаживайтесь, присаживайтесь. Теперь не торопитесь. Вы находитесь в Узбекистане. Я узбек. А Вы- мой гость! По нашему обычаю, нельзя провожать гостя просто так, – пытался я довести до него кое-как на русском языке. Только после этого он положил на пол свою ношу.

– Ну хорошо. Только изначально договоримся, – сказал он, со свойственной ему категоричностью военного человека.

– Ты, Азизов, не будешь обращаться ко мне на Вы и только по имени. Ты теперь не военный, а я не твой командир, договорились?, – сказал он и в упор посмотрел на меня.

А я же, в этот раз, смотрел прямо в его глаза, да, да, не на его лоб, а в глаза. Они смотрели на меня теперь, по-дружески, заботливо.

–Договорились, Серёга. Если не ошибаюсь, тебя так звали, да? Ты, Серёга, здесь, чувствуй себя как дома. Сними верхнюю одежду. Я сейчас чай заварю.

По тем временам, как студенты, мы жили нескромно. Хлеб имеется, сахар есть, а в холодильнике постоянно присутствовало сливочное масло. Во всяком случае все мы, соквартирники, Айбек ака, Садык были умелыми.

«Скатерть с угощением» была готова!», – так мы говорили в шутку между собой.

–Подойди, Серёга,-пригласил я его к столу.

– Ты не утруждайся, Илес. У меня с собой все есть, – сказал он и из вещмешка начал вытаскивать сухари, конфеты. Я почувствовал, что у него нет намерений сесть за один стол вместе с нами.

Еще раз я повторил вышесказанные слова о том, что такое его действие неприлично для нас, противоречит гостеприимству узбеков, после чего он завязал свой вещмешок и сел на диван, который стоял возле стола.

– Рассказывай, Серёга, откуда идешь, куда направляешься?

Как стало известно, после того, как я возвратился домой, через три недели, он, со всей родной 56-й ДШБ вернулся из Афганистана и дислоцировался в городе Йолотан Туркменистана. Далее, два года продолжал службу в какой-то воинской части Таджикистана, теперь через Ташкент ехал в Харьков.

–Серёга, помнишь Насыра?

–Да конечно, Рахмонова?

Да, у него была хорошая память!

–Он тоже здесь, мы учимся в одном институте. Сегодня остаешься, его тоже позову.

–Нет, мне необходимо сегодня возвращаться. Вечером поезд отправляется.

Вспоминая Афганские события наш разговор еще более разогревался. Я ему рассказал, как перевел его фамилию на узбекский.

Как раз, в этот момент, кто-то через снизу меня позвал. Это был Насыр.

– Насыр, быстро поднимайся сюда!

– Нет сам спускайся, сходим в одно место.

– Сейчас не сможем сходить. Знаешь, кто пришел?, – не скрывая радости я быстро сообщил о госте.

– «Затвердевший хлеб!»

–Что ты говоришь, ты в своем уме? Или же на тебя влияет афган и у тебя крыша едет? – сказал он с наманганским акцентом.

– Нет, правда, «Затвердевший хлеб» здесь.

– Э, да ну его …мать. Давай приведи его вниз, хочу поквитаться.

–О чем ты говоришь, разве можно бить гостя?

– Не хочешь привести его? Знал я, что ты и есть такой, – сказал он, затем обидевшись как ребенок повернулся и ушел.

Твердохлеб с обеспокоенными глазами пристально смотрел на меня. Даже если он не понимал смысл нашего разговора, уяснил, что речь идет о нем.

– Кто это был, не Рахмонов ли?

– Собственной персоной!

– Позови, идет он?

– Нет, обиделся и ушел.

– Почему?

– Видимо он очень сильно обижен на тебя.

– На меня?

Погрузившись в раздумье, на некоторое мгновение, продолжал:

–Да, вспомнил! Случай с бражкой. Он не имеет права обижаться на меня! Служба есть служба. Как, по-твоему, я должен был поступить? Все это же осталось позади!

Рывком вставая с места Твердохлеб начал одеваться и продолжил:

–Илья, ты сейчас же поведешь меня к нему, пошли.

–Нет, не обязательно, – с моими тревожными мыслями я пытался остановить его.

–Обязательно, Илья, обязательно! Даже если сегодня отстану от поезда, я не поеду, не повидавшись с ним. Пошли…

Встречавший с распростертыми объятиями подходящего к нему Твердохлеба, Насыр, вмиг забыл о своих обидах. Втроем, в объятиях афганских воспоминаний, разговаривали до вечера.

Отрадные «дембельские» хлопоты

Ох, дембель! Насколько сложно дойти до тебя, а?! Ты, как мираж, иногда тебя видно, а иногда нет. Иногда сомневаюсь, что ты есть, что не смогу дойти до тебя. Когда пришел твой гонец, извещавший о «стодневке», я еще ходил среди бесконечных гребней каменистых гор Хоста, поэтому даже не смог найти времени, чтобы обрадоваться. Даже если обрадуюсь, что измениться? «Стодневка» – это срок до объявления в прессе официального приказа Министра Обороны о нашем возвращении домой. А после приказа, если тебе повезет, то это два месяца, если наоборот, то до пяти месяцев будешь ползать как собачий хвост. Именно в такое время у офицеров некоторых категорий, считавших себя рабовладельцами умножались безосновательные требования к нам, рабам. Если они будут в настроении, то освободят нас, если нет –значит нет.

Приказ, ежегодно издаваемый в начале марта, при нас принялся принимать «позу отшельника», и видел страницы газет только в конце месяца. Во всяком случае, мы рады, что лучше поздно, чем никогда. Каждый из нас думал о том, доживет ли он до приказа или нет, но когда приказ был издан, мы немного засуетились. Конечно, чтобы вернуться домой нам необходимо было подготовиться соответствующим образом!

Да, вы можете сказать: ты же один, вон, возьми да начисть сапоги и возвращайся! Однако, простите меня, такое могут сказать только те, кто не осведомлен в своеобразных секретах жизни военных. На самом деле демобилизоваться не так уж просто, как вы думаете. Самой большой проблемой, стоящей перед нами, было найти так называемую парадку-которую солдаты надевают в мирное время, только в праздничные дни.

На самом деле такая одежда выдавалась в первый же день прибытия солдат на военную службу. В том числе, я ее получал когда прибыл в Новосибирск. Однако, мы, в первый же день пребывания в Афгане, дарили ее нашим «старшим братьям», чтобы те замолвили за нас доброе словечко, и мы, также, как они, дожили до дембеля. Те наши «братишки», которые должны были, в будущем, подарить нам парадку, именно в нашу очередь, этой весной, не прибыли, так как причиной этому послужила подготовка к выводу Советских Войск из Афганистана. (Ну и ладно,