Волхв - Сергей Геннадьевич Мильшин

– Нет, ну как ты, Светлый, умудрился в одиночку такую красоту возвести? – не сдержал он удивления, когда работники заняли места за столом. – Если бы не знал, что ты тут один старался, решил бы, что пяток лесорубов, плотников и столяров пару лет вкалывали. Поди, чуровал больше, чем топором махал?

Светлый, тщательно прожевав зернистую кашу, замер над миской:

– Ага, чуровал. Только иногда на следующий день встать не мог. Приходилось у леса просить помощи – силы восстанавливать.

– Ну я же говорю, чуровал.

– Ну не без этого, – хитро прищурившись, ведун кивнул потворнику, во все глаза наблюдающему за ним. – На то я и ведун, чтобы природа мне помогала, потому как она при Роде, ну а я при ней, а значит, тоже при Роде. Одному из его ипостасей – Белбогу, как ты знаешь, я и служу уже более века. Зря, что ли?

Гор не мог понять, по делу говорит Белогост или шутит. Только вроде бы говорил серьёзно, и парень, поверив ему, сам отправился мечтами в те дали, когда сам сможет так же. Но тут ведун улыбнулся и подмигнул. Горий растерялся: так правду говорил или шутковал?

Следующие полдня потворник снова мучил сыромять и собственную спину, а ведун мастерил новый улей, взяв за основу спиленную лиственницу с глубоким дуплом. Парень то пел, и тогда работа и вправду становилась легче и незаметней, то углублялся в размышления, совсем теряя представление о времени. Частенько он думал о варяге, оставленном на старом хуторе. Как-то он там? Ушел уже или всё ходит кругами, выискивая следы исчезнувших русичей. За то, что он может найти их, Горий не переживал – Белогост наложил на след заклятье для отвода глаз, и теперь их мог обнаружить только такой же сильный, как волхв, колдун. Да и то лишь в первые два дня, пока следы навсегда не исчезнут в густотравье.

К вечеру они вновь собрались в горнице за столом. Ужинали в лёгких сумерках. Как всегда, разговор завёл Несмеян:

– А что, Белогост, на Купала-то куда пойдёшь? К нам или в Ураевку?

Горий напрягся, ожидая ответа, и даже перестал жевать. Белогост вытер губы рушником, кинув его на стол:

– Если бы мог, то раздвоился и одновременно сходил бы и в Ураевку, и в Коломны. Сильно помогли нам Миловы. Хорошо бы должок вернуть. Но вам обещал раньше, да и сыромять пора сдавать – много накопилось. Гривна нужна, подкупить кое-чего по хозяйству надо. Так что к вам пойду.

Горий с трудом сдержал радостную улыбку. Отодвинув глиняную миску, Белогост сложил кулаки на столе, и строгий взгляд заставил потворника подобраться.

– А ты зря радуешься. Чтобы туда отправиться, нужно всю сыромять до готовности довести. А её ещё мешок, не меньше.

Горий улыбнулся уже в полный рот:

– Да я её мигом прикончу. Когда идём?

– Сегодня у нас тритейник[29]?

– С утра был он. – Несмеян хмыкнул в бороду.

Ведун неодобрительно покосился на него:

– Если бы не дружинники, хоть завтра ушли. А так надо подождать, чем их явление закончится. Я так думаю, в осьмицу[30], в крайнем случай, на неделе[31] выйдем. Время у нас покамест есть.

– А как мы узнаем, чем он закончится? Пойдём следить? – доев мясо, Гор отставил тарелку.

– Узнаем. И не пойдём никуда. Уж больно шустрый у них чернец появился.

Горий подскочил с места. Подхватив с полочки у двери шапчонку, собрался было шмыгнуть за дверь, но ведун остановил:

– Куда на ночь глядя?

– Пойду сыромять мять.

– Ты в окно смотрел?

– А чего там? – Горий пригнулся к сумрачному окошку. – И что там? – не понял он.

– Тёмно там уже.

– Ну тёмно, ну ещё не ночь же.

– Эх, дубина, солнышко-то на покой уходит. Значит, и нам пора. Кто ж по тёмному трудится, без острой надобности?

– А-а, – понял наконец Горий. – У нас в Коломнах так-то строго не было.

– А здесь так. Привыкай по светилу жить. Оно поднялось, и ты вставай, оно на вечер пошло – и тебе, выходит, дело кончать. Предки наши так тысячи лет жили, а они знали, что делали. Понял?

Слегка огорченный Горий закинул шапку на место.

– Понял.

– Ну, а раз понял, садись, побеседуем немного.

Неспешно собрав в стопку тарелки, Несмеян направился к выходу. Гор ждал, что и его ведун остановит, но тот промолчал. Когда дед стукнул дверью, парень не удержался:

– А ему что, можно не по солнцу?

Устало вздохнув, Белогост как нерадивому ребенку пояснил:

– Сказано же было: без острой надобности. А теперь сам подумай: помыть посуду – острая надобность или нет?

Горий поразмышлял недолго:

– Наверное, острая.

– Знамо, острая. Если её оставить, завтра засохнет и хорошо не отмоется. И хватит про ерунду болтать. Вот уж не думал, что ты такой глупый.

– Я не глупый, – надулся Гор.

– А раз не глупый, то слушай, – ведун уселся поудобнее. – Хочу рассказать тебе, где живут Белбог и Чернобог. Знаешь что-нибудь про это?

Горий отрицательно помотал головой.

– Тогда слушай. Белый бог живет на юге. Считается, когда дует южный ветер – это он дыханием своим нас благословляет. Замечал, поди, что с юга ветерок всегда тёплый, ласковый.

– Угу.

– А жилище Чернобога на севере – его ветер злой, холодный, стужу зимой несёт и ненастье летом.

– Потому-то ты на юге служил Белбогу?

Белогост на миг погрустнел. Задумчиво пошевелил мясистым носом.

– То так. На моей земле половецкой Белбогу наравне с Перуном и Сварогом требы клали на праздники славные.

– А кто такие половцы?

– Половцы? Да те же русичи. Сейчас их, как и ас-саков, казаками ещё называют. Хотя казаками кого только не называют. И берендеев и клобуков… Суть-то один народ, воины. Только одни требы Перуну воздают, другие Белбогу, как мой род, третьи Сварогу или Триглаву. Четвёртые теперь уже и Христу молятся. А всё равно, как и боги, все родственники.

– А клобуки – это те, кто на голове клобуки носят? – перебил парень.

– Да нет же. Клобуки – это народ. Так их прозвали, потому что они носили высокие острые шапки, похожие на клобуки. В древности их ещё саки называли, скифы или геты. А всё одно – русичи. Только казаки – это лучшие из русичей. Бойцы от Бога. С мальства им науку воевать преподают, а когда вырастают, в бою поражений не знают. Победить их можно, как