В стране мехов - Жюль Верн

— Вы, кажется, встревожены, мистер Гобсон? — спросила миссис Барнет.

— И да и нет, — ответил лейтенант Гобсон. — В дом медведям не проникнуть — это верно, но как мы отсюда выйдем, если явится необходимость, — этого я себе не представляю!

Тут Джаспер Гобсон вернулся к окну, а миссис Барнет и другие женщины обступили сержанта — бывалого солдата и специалиста по «медвежьему вопросу» — и стали слушать его рассказы. Сержанту Лонгу много раз случалось иметь дело с этими хищниками, ибо встреча с ними не редкость даже в более южных областях; но там на медведей с успехом можно было напасть самим, здесь же обитатели форта очутились в осаде, а мороз препятствовал всякой попытке выйти наружу.

День прошел в настороженном наблюдении за бродившими по двору медведями. Время от времени какой-нибудь из них подходил к окну и упирал в него свою толстую морду; тогда до людей доносилось его глухое, сердитое рычание. Лейтенант Гобсон и сержант обсудили положение, и было решено, что если медведи не удалятся, то в стенах просверлят бойницы и отгонят зверей ружейными залпами. Но прежде, чем прибегнуть к этому средству, надо было подождать день-другой: Джаспер Гобсон отнюдь не спешил устанавливать лишние пути сообщения между наружным воздухом и комнатным, уже настолько холодным, что даже моржовый жир, который подбрасывали в печь, стал твердым, как камень, и его приходилось разрубать топором.

Новых происшествий в тот день не произошло. Медведи приходили, уходили, кружились вокруг дома, но на прямое нападение не отваживались. Всю ночь люди не покидали сторожевого поста, и к четырем часам утра появилась надежда, что осаждавшие покинули двор. Во всяком случае, они больше не показывались.

Однако часов в семь утра Марбр, поднявшись на чердак за провизией, тотчас опрометью сбежал вниз и объявил, что медведи разгуливают по крыше.

Джаспер Гобсон, сержант, Мак-Нап и два-три солдата, схватив ружья, бросились на лестницу, сообщавшуюся с чердаком посредством откидного люка. На чердаке был такой холод, что через несколько минут лейтенант и его товарищи не могли уже держать в руках стволы своих ружей. Пар от их дыхания обращался в иней.

Марбр не ошибся. Медведи взобрались на крышу. Слышно было, как они по ней бегали и рычали. Иногда, пронзив когтями слой льда, они впивались в брусья кровли, и можно было опасаться, что у них хватит силы их отодрать.

Лейтенант и его люди, продрогнув на нестерпимом морозе, поспешно сошли вниз. Джаспер Гобсон рассказал о создавшемся положении.

— Медведи, — сообщил он, — расположились на крыше. Это сильно осложняет дело. Нам самим опасность пока не угрожает, ибо пробраться в комнаты им не удастся. Но боюсь, что они залезут на чердак и сожрут хранящиеся там меха. Меха же эти принадлежат компании, и наша обязанность сберечь их в неприкосновенности. Поэтому я прошу вас, друзья, помочь мне перенести их в безопасное место.

Лейтенант расставил людей цепочкой в зале, на кухне, в сенях и на лестнице. Сменяясь, так как длительной работы на морозе никто выдержать не мог, они по двое, по трое выходили на чердак, и через час меха, целые я невредимые, были сложены в зале.

Пока происходила переноска мехов, медведи продолжали возиться на крыше, стараясь оторвать стропила. В иных местах брусья уже прогнулись под их тяжестью. Плотник Мак-Нап тревожился все больше и больше. Когда он ставил крышу, ему не приходила в голову возможность подобной нагрузки, и сейчас он опасался, что крыша не выдержит.

Но и этот день миновал благополучно — осаждающие не ворвались на чердак. Однако другой, не менее грозный враг — холод — мало-помалу проникал в комнаты. Огонь в печах угасал. Запас топлива подходил к концу. Через несколько часов сгорит последнее полено — и печи потухнут.

Приближалась смерть, самая страшная из смертей, — смерть от мороза. Несчастные люди, прижавшись друг к другу, окружили угасавшую печку, чувствуя, как понемногу уходит из организма их собственное тепло. Но никто не жаловался. Даже женщины героически переносили муки холода. Миссис Мак-Нап судорожно прижимала младенца к своей хладеющей груди. Некоторые солдаты спали, или, вернее, застыли в тупом оцепенении, которое нельзя было назвать сном.

В три часа утра Джаспер Гобсон посмотрел на комнатный термометр, висевший на стене, в десяти шагах от печки.

Фаренгейт показывал четыре градуса ниже нуля (-20°C).

Лейтенант провел рукой по лбу, оглядел сидевших тесной, молчаливой кучкой товарищей и погрузился в раздумье. Пар от дыхания, леденея, окутывал его беловатым облаком.

В эту минуту чья-то рука легла на его плечо. Он вздрогнул и обернулся. Перед ним стояла миссис Полина Барнет.

— Надо что-то предпринять, лейтенант Гобсон, — сказала ему эта сильная духом женщина. — Не умирать же нам, ничего не сделав для своего спасения!

— Да! — ответил лейтенант, в котором эти слова пробудили душевную энергию. — Надо что-то предпринять!

Лейтенант подозвал сержанта Лонга, Мак-Напа и кузнеца Рэя — самых отважных людей своего отряда. В сопровождении миссис Барнет они подошли к окну, промыли его кипятком и посмотрели на наружный термометр.

— Семьдесят два градуса (-58°C)! — воскликнул Джаспер Гобсон. — Друзья мои! У нас осталось только два выхода: либо с риском для жизни достать дрова из сарая, либо начать жечь скамьи, кровати, перегородки — все, что может поддержать огонь в печах. Но это крайнее средство, ибо ничто не предвещает перемены погоды, и морозы, наверное, удержатся.

— Надо рискнуть! — ответил сержант Лонг.

Таково же было мнение и обоих товарищей сержанта.

Больше не было сказано ни слова, и все четверо стали приводить себя в боевую готовность.

Вот на чем остановились и какие были приняты меры для того, чтобы по возможности охранить жизнь тех, кто решил пожертвовать собой ради общего блага.

Сарай, в котором были заперты дрова, находился шагах в пятидесяти позади дома, чуть влево от него. Было решено, что кто-нибудь один бегом добежит до сарая. Вокруг себя он обмотает длинную веревку, а другую потянет за собой, оставив конец ее в руках товарищей. Войдя в сарай, он живо наложит на хранящиеся там сани побольше дров, привяжет к их передку свободную веревку, за которую его товарищи тотчас же поволокут сани к дому, а к задку прикрепит ту, которой был обмотан: за эту веревку он потащит опорожненные сани обратно в сарай; и таким образом между домом и сараем установится непрерывное сообщение, что позволит, не подвергая себя серьезной опасности, возобновить в доме запас дров. Сильное дерганье за конец той или другой веревки будет означать, что сани либо нагружены в сарае, либо разгружены в доме.

План был хорош, однако мог потерпеть неудачу по двум причинам: во-первых, дверь сарая, по всей вероятности, примерзла и ее очень трудно будет отворить; во-вторых, можно было опасаться, что медведи слезут с крыши и бросятся во двор. Вот две возможности, с которыми почти наверняка пришлось бы столкнуться.