Залив Голуэй - Мэри Пэт Келли

— «Голуэй Виндикейтор» пишет, что «картофельная чума 1845 года привела к частичной катастрофе». Означает ли это, что мы будем голодать частично? — едко поинтересовался Оуэн Маллой.

С момента бедствия прошло уже две недели, и Оуэн зачитывал нам цитаты из газет, которые получал от какого-то своего друга в Голуэй Сити.

— «Порча прошла полосами: одно поле черное, следующее — зеленое, — читал он. — Ученые озадачены причинами, вызвавшими такую беду».

На страницах «Виндикейтор» описывались всевозможные объяснения. «Было ли это вызвано сильным ливнем, опустившимся странным туманом или наэлектризованностью воздуха после молнии?» — задавал своим взволнованным читателям риторический вопрос главный редактор газеты Джон Финерти.

— Этот парень — католик, — сказал Оуэн, — а его издание поддерживает О’Коннелла, поэтому мы можем верить ему в том, что никто толком не знает, чем было вызвано несчастье.

— Да бог с ними, с причинами, какая разница? — откликнулась я. — Главное — что теперь делать? Там про это что-нибудь пишут?

— Ничего не говорится о намечающемся строительстве дорог или каких-то других способах заработать денег? — спросил Майкл.

— Тут много пишут о том, как Освободитель орал на них в Парламенте, — ответил Оуэн. — «Ирландия находится в критической ситуации, и правительство обязано действовать». — Он умолк. — Ох, вот черт… Нет, вы только послушайте. «На что премьер-министр Пиль ответил ему: «Согласно имеющейся тенденции, в докладах по Ирландии столько преувеличений и неточностей, что всегда требуется выдержать паузу, прежде чем реагировать на них»». Эта старая Апельсиновая Кожура^[37] — заклятый враг О’Коннелла и всей Ирландии. Преувеличение — подумать только! Господи, пусть бы он сам попробовал прожить на картошке, превратившейся в слизь!

— Но, Оуэн, ведь англичане и лендлорды не едят картошки, — возразила я. — А урожая зерна эта болезнь не коснулась.

— Зерно как раз сейчас грузят на корабли в Голуэй Сити, — сказал Майкл.

— И отправляют в Англию, — продолжил Оуэн, — вместе с нашими коровами, овцами, свиньями и курами. Через наши руки проходит столько разной еды, только для нас самих ничего не остается. И мы можем голодать посреди изобилия.

— Я мог бы продать Чемпионку и Ойсина, — сказал Майкл.

Продав первых двух жеребят Чемпионки сэру Уильяму Грегори, Майкл и Оуэн решили оставить третьего, юного жеребчика по имени Ойсин^[38]. Это был конь, которого они долго ждали: с характером Чемпионки, скоростью Рыжего Пройдохи, выносливостью Бесс и силой Барьера, его отца-жеребца. Продать его означало отказаться от мечты завести конюшню победоносных скаковых лошадей с именами знаменитых ирландских героев прошлого, появившихся до всех этих Sassenach и лендлордов. Но теперь…

Оуэн покачал головой:

— Лучше придержать этого жеребенка, пока не уляжется паника. Сейчас мы за него в любом случае не получим хорошую цену. И Чемпионку придержи тоже — это наш актив. По крайней мере, для них двоих у нас травы вдоволь, — закончил он.

Оуэн собрался уходить.

— Нам нельзя отчаиваться, — сказал он на прощанье. — Это был бы грех по отношению к Святому Духу.

— Вы правы, Оуэн, — ответила я. — У нас есть вера — и половина закрома картошки в придачу.

Вечером я послала Пэдди принести пять картофелин — две Майклу и по одной нам с мальчиками. Молока, чтобы кормить Бриджет, у меня еще хватало.

— Мама! Мама! — с криком прибежал Пэдди обратно. — Мама! Пойдем быстрее! Яма полна… дерьма!

Я выбежала вслед за Пэдди. Меня встретил знакомый смрад — от нашей крепкой картошки! На краю ямы я упала на колени.

— Мама! — Я услышала, как в доме расплакался Джеймси и начала хныкать Бриджет.

Пэдди взглянул на меня. На лице этого крепкого парнишки не было ни слезинки.

— Беги за отцом. Он с Чемпионкой и Ойсином на пастбище.

Я сунула руки в яму и начала процеживать жижу сквозь пальцы в поисках целой картошки.

Прибежал Майкл.

— Что там, Онора? Что?

— Та же порча! Она напала на наш закром!

Он опустился на колени рядом со мной и тоже начал процеживать грязь.

Лишь половина картофелин уцелела.

То же самое происходило в Рашине, Шанбалидафе и других таунлендах: здоровая картошка превратилась в слизь.

Слава богу, что мы сохранили картофель, собранный на верхних грядках, на сеновале, чтобы использовать его на посадку. Он оставался крепким. Но что дальше?

— Билли Даб не берет в заклад молот с наковальней, — тихонько сказал мне Майкл, когда мы, уложив детей, лежали в кровати, прижимаясь друг к другу. Сегодня, через три недели после напасти, он ходил в Голуэй Сити. — И купить их он тоже не хочет. Говорит, что сейчас их не продать.