Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Рене, а как ваши люди? — спросил Волков.

— Очень плохо, — отвечал, чуть подумав, ротмистр, — рожь у них не взялась. Живут на молоке да кабанах, что бьет им Бертье. Вас благодарят за горох и просо, просят еще им купить. В общем, живут в безденежье.

— Обязательно куплю, — пообещал Волков. — И проса, и бобов, и гороха, и муки. Так они готовы в случае надобности взяться за дело?

— Так а что же им еще делать? Не всем нравится глину копать да кирпичи с черепицей жечь.

— Не далее как два дня тому назад люди спрашивали меня, нет ли где поблизости какой войны, — вставил Бертье. — Думаю, что они не отказались бы от пары монет.

— Но разбегаться не думают, — добавил Рене.

— Нет, разбегаться не думают, — согласился его товарищ. — Просто деньги нужны, а так им тут очень нравится.

Волков замолчал и больше не разговаривал за вечер. Пил вино, но был трезв, слушал шутки и почти не смеялся. Он вдруг подумал, что просьба епископа не так уж и важна. Может, не так уж и важна! Может, лучше остаться тут, в этой убогой земле, в этом бедном доме, с этой красивой женщиной, которая когда-то была блудной девкой. Наплевать на архиепископа, на грабежи и деньги, на желание иметь замок. Авось мужики и Ёган его прокормят.

Он вдруг растерялся. Может, и вправду стоит остаться тут жить, жить тихонько. Ведь что ни говори, тут неплохо, и люди все эти, что сидят за его столом, не так плохи. Роха выглядел приличным человеком, говорил с женщинами вежливо и даже галантно, хотя пил за двоих.

Что теперь делать? Отправить Хилли и Вилли в Ланн вместе со всеми набранными людьми? На эти вопросы кавалер ответов не имел.

Он вышел проводить гостей до ворот, все разошлись, в темноте с фонарем стояли только Сыч и Роха.

— Вижу, что ты им ничего еще не говорил, — заметил Игнасио.

— О чем? — спросил у него Волков.

— О деле, что ты задумал.

Роха хоть и выпил много, а говорил как трезвый.

— О деле? О каком еще деле? — Кавалер начинал немного раздражаться. Ему не нравилось, что Роха спрашивает о том, о чем он сам еще не принял решения.

— Для которого ты нас сюда привел, — говорил Скарафаджо, — я же слышал, как ты спрашивал ротмистров о готовности их людей. Не просто так спрашивал.

— Я просто спросил, — отрезал Волков.

— Ты никогда и ничего не делал просто, — усмехнулся Роха. — Дури вон этих простаков ротмистров, а я-то тебя десять лет уже знаю. Еще с южных кампаний.

Все это он говорил еще и при Сыче, который слышал весь разговор.

— Прикусил бы ты язык, Скарафаджо, — зло бросил кавалер. — Болтаешь как баба.

— Я нем как могила. Только хотел бы знать, что мне делать?

— Я тебе все сказал. Завтра займись постройкой бараков.

— Как прикажешь, Яро, как прикажешь.

— Господин мой! — В свете дверного проема стояла Брунхильда. — Господин мой, идите уже домой.

— Чего тебе неймется, Яро? Чего ты все ищешь, ведь у тебя все есть для счастья. И холопы, и баба, и деньги. А ты опять что-то затеваешь. Я бы на твоем месте…

— На моем месте?.. Займись бараками, дурак! — зло ответил Волков, повернулся и пошел на свет открытой двери.

⠀⠀

⠀⠀

⠀⠀

Глава 3

⠀⠀

Он поздно лег да еще и долго любил Брунхильду, все никак не мог насладиться ею. А она сама еще вставала из кровати и голой ходила за водой, да все при свечах, как тут остановиться? В общем, встал Волков, когда пришел Ёган, сел у очага и стал говорить с Брунхильдой, которая поднялась еще с петухами. Встал, когда услышал, как Ёган жалуется:

— Корову задрали волки. За нее деньги плачены, мужик плачет, без молока детей волк оставил.

— Дай поспать господину! — шипит на него красавица. — Чего уж теперь плакать, чего господина будить, корову-то волк не вернет.

— У кого волк задрал корову? — заинтересовался Волков.

— Ну, разбудил, дурень, — злилась Брунхильда.

— Господин, у мужика вашего, Михеля, — принялся объяснять ситуацию Ёган, — вчера заблудилась корова, убежала от пастуха, сегодня мужики пошли искать — нашли в овраге погрызенную.

— За Бертье посылал? — поморщился Волков, он пришел и сел за стол босой, только в нижней одежде.

— Нет, сначала вам решил доложить.

— Вот и дурень, шел бы к Бертье, чего господина всякой ерундой беспокоить, — буркнула Брунхильда, ставя на стол перед кавалером таз с теплой водой.

— Скажи Максимилиану, чтобы к Бертье ехал, — велел Волков. — Пусть тот сюда приедет, нужно это дело с волками закончить.

Ёган ушел, а Брунхильда подошла к кавалеру сзади, обняла сильными руками, зашептала в ухо:

— Чуть не убили вы меня вчера, едва жива осталась. Так меня трясли, что у меня дух перехватывало. Думала, задохнусь.

Она поцеловала его в щеку, а он поцеловал ей руку.

Пока мылся и завтракал, приехал Бертье, позвал двух своих людей из солдат, что были всегда с ним на охотах, стали готовить собак. Лай стоял на весь двор, собаки взволновались, чуяли дело. Как кавалер закончил, так и поехали.

— Господи, хоть отдохнули бы, — говорила Брунхильда, стоя на пороге.

Но он ей только улыбался в ответ, даже не прикоснулся. На людях не нужно этого.

Волков, Бертье, Максимилиан и Ёган верхом, псари пешие, Бертье и Максимилиан с арбалетами.

Ехали недолго. За Эшбахтом, на запад и вверх, потянулся длинный овраг, так вдоль него и направились. И получаса не прошло, как Ёган указал рукой на густые заросли барбариса под холмом:

— Кажись, там.

Так и было, там два мужика рубили топором то, что волки не догрызли, складывали мясо в мешки. Бертье с псарями сразу взялись за дело. Псари с собаками полезли в кусты да в овраги, Бертье заехал на ближайший холм осмотреться.

Мужики, завидев господина, бросили свое дело, кланялись.

— Чья? — коротко спросил кавалер.

— Моя, господин, — сказал тот, что был постарше.

— Я тебе корову дал, чтобы ты молоком детей своих подкормил, а ты прозевал ее. Угробил.

— Господин, — мужик перепугался, даже протянул руку к Ёгану, — никак не я, вот и управляющий соврать не даст, я вчерась весь день канаву на болоте капал. Барщину тянул.

— Да не он это, — подтвердил Ёган. — Это пастух-олух корову потерял.

— Ты мне… — Волков обратился к мужику, пальцем на него указывая, — вырезку мне домой принеси, если волки ее не сгрызли.