Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Ладно, это понятно, а что запирает монах в своем доме? — спросил Волков. — Что прячет?

— Ну, кабы знать, экселенц, кабы знать, — разводил руками Сыч. — Думаю монаха подловить да напроситься к нему в гости. Вдруг пустит. А как по-другому?

— А так, — сказал Волков спокойно, — как время будет, так поеду туда и дверь ту выбью вместе с замком. Лачуга его на моей земле, если я хочу узнать, что он там прячет, так узнаю.

— О! — тут же согласился Сыч и потянулся за вторым куском сыра. — Можно, конечно, и так. Тоже хороший способ.

— Ладно, быстро ешьте и приводите одежду в порядок, завтра на смотр поедем, чтобы были красавцами у меня.

— А когда по-другому было? — ухмылялся Сыч.

— Красавцами, я сказал! — рявкнул Волков. — И чтобы кони были чищены!

Сыч и Максимилиан тут же вылезли из-за стола, пошли на двор. Знали оба, что, когда так говорит кавалер, лучше держаться от него подальше.

⠀⠀

⠀⠀

⠀⠀

Глава 5

⠀⠀

У Волкова у самого пара отличных коней имеется. Но тут такие попадаются, что и ему не по карману. Настоящие турнирные дэстрие[30]. Такие, что среднему человеку, мужчине, макушкой с их холкой не сравниться: кони выше будут.

А впереди шумит многолюдно арена. До нее еще ехать и ехать, а людской гомон уже тут слышен. Арена из крепкого дерева, вся во флагах, вся в драпировках. И те драпировки все в цветах рода Мален да в гербах их. Тут и гербы графа, и гербы самого герцога, их не меньше. Да, видно — богат граф. Одной материи сколько потратил и дерева на арену немерено ушло. Волков даже считать не стал. Ему самому хорошее дерево было нужно: в его-то земле леса совсем не было.

Трубы зазвенели, и снова до кавалера донесся шум большой толпы.

И тут два всадника, что у дороги сидели в седлах да болтали непринужденно, увидали Волкова и его людей и поехали к нему. Оба, опять же, оба в цветах графа.

— Господин, ваши ли это добрые люди, те, что следуют за вами?

— Мои, — сказал Волков. — А кто вы, господа?

— Мы помощники распорядителя турнира. И просим вас и ваших людей стать на том поле. — Одни из верховых указал рукой на свободный участок вытоптанного поля. — И ждать распоряжений. А мы сейчас же доложим о вас графу и распорядителю. Как о вас сказать?

— Скажите, что прибыл Эшбахт со своими людьми. Граф просил меня привести своих людей.

— Да-да, на турнир прибыл сам первый маршал, он уже тут, сразу после турнира начнется смотр.

Они откланялись, а Волков указал ехавшему за ним Брюнхвальду, куда тому направлять своих людей на постой:

— Туда, Карл, вон наше место.

За людьми Брюнхвальда шли и все остальные, туда же сворачивали и обозные телеги. И телега, в которой ехала Брунхильда. И она была не рада, что ее везут не в замок, а на пыльное поле, на котором лошади съели уже всю траву. Для любого военного лагеря это было обычным делом. Каждый офицер знал то место, которое ему и его отряду отводят командиры. Командирам лучше знать, где кому ставить палатки. Но вот красавица об этих военных правилах знать ничего не хотела.

— Господин мой! — кричала она Волкову с явным раздражением. — Отчего же мне не в замок ехать, а на пыль эту? Словно я баба деревенская, что на ярмарку тетка привезла. Я в замок хочу, меня граф ждет.

— Нет графа в замке, не ждет он вас, — так же с раздражением отвечал кавалер, — на ристалище он, поединки наблюдает, а после будет смотреть местное рыцарство вместе с маршалом, так что пока тут со мной посидите.

— В пылище этой?! — с еще большим раздражением кричала ему красавица.

— В пылище этой! — так же зло говорил он.

— Я уж лучше в замок поеду, там подожду, — не сдавалась Брунхильда.

— Будьте тут! — заорал он так, что соседи по полю, кажется, услыхали.

Зла на эту упрямую бабу у него иногда не хватало. Своевольна и упряма неимоверно.

Поехала она, конечно, туда, куда он хотел, но при том лицо корчила:

— Спасибо вам, братец, как раз я кружево крахмалила под пыль такую.

И все это перед людьми, перед солдатами и слугами. Она просто унижала его своей дерзостью, никто не осмеливался так говорить с ним, кроме этой спесивой и своенравной бабенки. И ладно бы была из старой какой фамилии, из рода, чьи предки Гроб Господень освобождали, а то ведь из харчевни, из хлева выползла и осмеливается ему дерзить при всех.

Он ничего не сказал в ответ, только глядел на нее зло.

Солдаты Рене поставили Волкову прекрасный шатер. Тот самый, что захватили в Фёренбурге. Шатер этот затмил все шатры, что располагались вдоль дороги. Он был велик, высок и вызывающе богат. Сколько на него ушло крепкой красной материи, с алым бархатом да с вышитыми гербами Ливенбахов, и не сосчитать…

Кавалер оказался настолько доволен шатром, что престал злиться на свою женщину и отошел на десяток шагов к дороге. Да, шатер с дороги было отлично видно.

— Сыч, Максимилиан, поставьте пред шатром мой штандарт, тот, что подарил мне архиепископ. И не дай вам бог, если его ветром повалит, пусть даже ураган поднимется, — сказал кавалер и добавил: — А потом помогите мне надеть доспех.

В землю вкопали крепкий кол и уже к нему привязали штандарт. Легкий летний ветерок едва мог колебать тяжелое бело-голубое полотнище с